— Что ты хочешь услышать? Что это не просто слова, брошенные на ветер, и что я сгораю от желания заполнить твою задницу, прелесть?
Она напряглась.
— Думаю, ты сказал достаточно.
Потому что она принадлежала Лиаму. Да, верно.
Хаммер вздохнул. Ведь именно он, в течении многих лет, являлся центром ее жизни. А теперь Лиам украл у него эту привилегию.
Единственным утешением для Хаммера было то, что она не раскрывалась полностью перед этим ирландским мудаком. Ее упрямство, а иногда и замкнутое поведение были далеки от того идеала, который Господин ищет в своем сабмиссиве.
Что означало: она наверняка не скажет Лиаму о случившемся сейчас между ними разговоре. Ей, конечно, следовало бы… но это же Рейн.
Он любил ее тягу к независимости, даже если иногда у него чесались ладони от желания отшлепать ее. Этой лисичке необходимо строгое воспитание. Она могла выглядеть очень хрупкой снаружи, но ее сила воли была стальной. Где-то в подсознании, Хаммер удивлялся тому, что Лиам не понимал своей ошибки: Рейн не нуждается в потакании, ей требуются четкие границы, которые она не сможет разрушить или сжечь.
— Ты права.
Он криво улыбнулся.
— Но я высказался честно.
— Если это все, то дай мне пройти. Ужин в честь Дня Благодарения будет готов в четверг к трем.
— Еще всего лишь один вопрос. У тебя когда-нибудь бывали задержки раньше?
Просто не могу припомнить, чтобы такое случалось.
Она закрыла глаза.
— Оставь эту тему.
— Да хрена с два! Я не позаботился о тебе в ту ночь, как должен был, но, клянусь, я сделаю это сейчас.
Если твои месячные не придут к пятнице, я не позволю тебе разъезжать по магазинам. Вместо этого, мы поедем к доктору.
Рейн вывернулась из его хватки.
— С посещением доктора, я прекрасно могу справиться сама.
— Но я знаю, что без определенного толчка, ты никуда не пойдешь. Так вот, считай меня своим личным бульдозером.
— Мои проблемы теперь принадлежат не тебе, а Лиаму.
Хм… похоже, это был сейчас удар по яйцам?
— Я хочу, чтобы ты меня поняла, Рейн.
Если тест окажется положительным, то ситуация кардинально изменится. До каждой. Гребаной. Мелочи. Я позабочусь о тебе. Во всем.
— Мне нужно идти.
Ее голос надломился.
В облаке черных волос, Рейн выскочила за дверь. Бросившись за ней, Хаммер поймал ее в клетку, между своим телом и стеной, тяжело дыша ей в затылок. Господи, как же она божественно пахла. Когда она вздрогнула, он почувствовал смесь ароматов, желания и трепета.
