"
"На самом деле он уже представлял ее своей, покорной, обнаженной, влажной и стоящей на коленях… Он проглотил тугой ком похоти. Рейн не была создана для такого типа подчинения, и он не мог ожидать от нее того, что она изменится.
— Но вместе с тем, я всегда хотел тебя.
Он неохотно отпустил ее.
— Каждый раз, когда ты с Лиамом, я слышу этого сукиного сына через тонкие стены. И это, блять, больно, потому как, слушая его, я вспоминаю твой вкус на своем языке.
— Прекрати.
Рейн казалось, что ее сердце забилось в горле.
Оттолкнув стул и оставив на столе свой блокнот и ручку, она повернулась к двери.
Резко обогнув стол, Хаммер схватил ее за локоть. Он попытался мысленно отстраниться, чтобы не чувствовать своего притяжения к ней. Бесполезно. Черные волосы, розовые губки, фарфоровая кожа. Поразительная. Чувственная. Мягкосердечная. Он неделями старался преодолеть свое влечение к Рейн, но при каждом новом взгляде на нее, осознавал, что момент, когда он сорвется, приближался с неумолимой скоростью.
— Пусти.
Ее дыхание было неглубоким, порывистым. Возбужденным.
— Пожалуйста.
— Дай мне еще одну минуту.
Когда он притянул ее ближе, она задрожала.
— Все эти шесть лет, я не был честен с тобой о том, что я чувствовал. Я сожалею и об этом тоже.
Повернув ее к себе, он впился взглядом в ее голубые глаза.
— Но я не стану говорить о том, что сожалею о нашей близости. Это было бы ложью.
Он не мог сказать ей большего, иначе точно бы признался ей в любви: прошлой, настоящей и будущей.
— На самом деле, Хаммер, ты не можешь говорить мне подобное.
— Слишком честно?
Она замялась.
— Неуместно.
— Стадия ""неуместности"" прошла, когда Лиам…
«Утонул по самые яйца в твоей девственной попке, а мне не оставалось ничего другого, как наблюдать за тем, как ты этим наслаждаешься».
Хаммер прочистил горло.
— Когда он взял тебя.
Ее черные ресницы мягко опустились на скулы, когда она прикрыла глаза.
— Макен…
— Все кончено.
Кажется, у тебя есть все, о чем ты мечтала. И, если Лиам делает тебя счастливой… что ж, я рад.
Ну, или он изо всех сил пытался подражать этому образу. Стоять рядом с ней и не иметь возможности подмять ее под себя, испытывало на прочность его самоконтроль.
Она усмехнулась.
— Ты никому не позволяешь себя надуть. Вот и я не позволю тебе обмануть меня.
Хаммер прижался ближе, едва сдерживая желание потереться об нее своим стальным членом.
