Взяв свою часть веревки, Хаммер присоединил ее к столу, обмотал ее бедро и бросил другой конец Лиаму. С хмурым видом, тот взял ее и обмотал вокруг ее другого бедра.
— Каким же образом я это сделал?
Скептически спросил Лиам, завязывая узел.
— Тем, что любил тебя и ждал взаимности?
— Да.
Все ее тело содрогнулось вместе с этим выкриком.
— Я не знала, как я могла быть напугана тем, чего так сильно хотела. Этот страх меня парализовал.
Она начала судорожно хватать ртом воздух.
— Каждый раз, двигаясь вперед маленькими шажками, я чувствовала за себя гордость.
Но ты всегда был недоволен, тебе всегда было мало. Я чувствовала себя не в своей тарелке.
— Ты закрылась, — подсказал Хаммер.
Рейн кивнула.
— Ты никогда об этом не говорила, — мягко произнес Лиам.
— Как я должен был узнать?
— А как я могла дать тебе то, что я не знала и не умела? Для тебя любовь, кажется простой. Эти слова выходят из тебя сами собой. А я?
Она покачала головой.
— Что я знала, так это то, что все, чего я очень хотела, всегда либо отнималось у меня, либо разрушалось.
А ты был таким хорошим — я хотела больше. Я просто не смела, сказать тебе об этом.
— Поэтому ты решила разрушить все собственноручно?
Закрыв глаза, она начала всхлипывать.
— Видишь, я все порчу.
Лиам приласкал ее щеку.
— Шшш. Нет. Влюбиться в тебя было легко. Я с первого дня захотел защищать и обучать тебя. Я хотел до тебя дотянуться. Ты заставляла меня смеяться. Сводила меня с ума. Ты могла завязать меня в узел. Но ты заставляла меня чувствовать себя живым.
Мое собственное тщеславие заставило меня поверить в то, что моей любви хватит на нас двоих. Я совсем не хотел, чтобы ты чувствовала себя недостойной.
— Знаю, ты не хотел этого. Прости, что не была честна с тобой. Последней вещью, которую я хотела сделать — это обидеть тебя.
Распахнув ресницы, она уцепилась взглядом за Лиама. Каждая черточка в ее лице кричала о ее потребности в одобрении.
— Я люблю тебя.
Воздух покинул легкие Хаммера. Хотя, ее признание его лучшему другу не явилось для него сюрпризом.
Глубоко внутри, Хаммер уже знал это, но слышать от Рейн эти сладкие слова, пропитанные мольбой… Блять, ему хотелось заорать и в ярости разнести эту комнату. Но он был не в состоянии ни дышать, ни двигаться, ни говорить. Лиам неделями ждал ее откровенного признания. И теперь, когда это случилось, Хаммер просто стискивал зубы, горько радуясь тому, что эти двое были настолько поглощены друг другом, что не заметили, что он почти полностью раздавлен.
— О, Боже.
