— К черту все это!
Она вскочила на ноги и пристально посмотрела на Хаммера.
— Ты обманул меня и молчал все эти гребаные шесть лет?
Наклонившись, он схватил ее за запястье, и повалил ее на спину. Она снова оказалась зажатой между ними.
— Следи, блять, за языком. Я сделал их для твоей защиты, мне было необходимо доказательство для полиции, в случае, если те постучатся в мою дверь. Все это время снимки лежали у меня в сейфе, и показал я их Лиаму только для того, чтобы он знал, через что тебе пришлось пройти.
Я знал, что один из нас должен был дотянуться до твоих ран, и если не я, то это сделал бы он. Обвиняй и ненавидь меня, если хочешь. Но это ничего не изменит, будь у меня шанс отмотать время назад, я бы поступил точно также.
Выражение его лица можно было охарактеризовать, как выражение искренней решимости.
Рейн закрыла глаза. Логически рассуждая, она понимала его точку зрения, но это не уменьшало ее боль.
— Я не хотела, чтобы кто-нибудь знал о том, что со мной произошло, и видел меня в таком состоянии….
. тем более Лиам. Я хотела, чтобы и ты забыл об этом.
Она попыталась свернуться в клубок и спрятать свое лицо.
— Именно по этой причине я и бродила по улицам в течение двух дней, прежде чем ты нашел меня. Когда я сбежала, ты был вторым, кто видел меня такой. К тому времени как ты обнаружил меня, мне было так больно. Я собиралась уехать на следующий день, но….
Вместе, он и Лиам удерживали ее, не давая ей спрятаться. Ощущая себя той самой напуганной девочкой, раздетой и побежденной, Рейн прекратила сопротивляться.
— Могу я побыть одна?
— Нет, прелесть. Я никогда об этом не забуду, и независимо от того, хотела бы ты или нет, Лиам заслуживает того, чтобы знать о тебе правду. Хорошую. Плохую. Уродливую. Разве он еще не убедил тебя в этом?
Да, убедил.
Рейн смогла только кивнуть.
— Он не станет любить тебя от этого меньше, но пока ты в это не поверишь, у тебя всегда будет возникать желание скрутиться в клубочек, закрыться и спрятаться.
А мы не собираемся тебе этого позволить.
Голос Хаммера был спокойным, но строгим.
— Совершенно верно. Тебе больше не удастся увернуться от моих вопросов, — поклялся Лиам.
— И я не собираюсь тебя бросать. Если ты до сих пор так обо мне думаешь — сейчас же перестань.
— Кроме того, правда теперь известна… и что? — сказал Хаммер.
— Мы все еще здесь. Мы считаем тебя сильной, выжившей после такого кошмара личностью. И мы, мать твою, никуда не уйдем. Как и ты.
