Но даже, несмотря на то, что ее бедра были напряжены, а тело дрожало, этот оргазм оказался пустым, являясь бледным отражением своих предшественников. Ее желание так никуда не делось. И она точно знала, кого не хватало… Лиама.
Потянувшись к нему, Рейн прошептала его имя. Но он схватил ее за запястья.
— Тебе понравилось?
Физически, она получила удовольствие. Но эмоционально, зная, что он не позволил ей ублажить себя в ответ, опустошило ее и наполнило чувством вины.
— Без Вас — нет. У меня было ощущение, словно… Вы, подарив мне наслаждение, не прочувствовали его со мной.
— Именно.
Отстранившись от нее, он встал с кровати.
— Теперь ты понимаешь, что я чувствую каждый проклятый раз, когда ты стараешься удовлетворить меня, крошечными частичками себя. Я не могу доминировать над тем, что мне не принадлежит. Я пытался ради нас обоих, но… я не могу. И неважно, как сильно я хочу тебя.
Его слова были словно лезвие бритвы, обернутое в шелк. И материя ничуть не смягчала болезненного пореза.
Подобрав одежду, он, молча начал одеваться.
Присев и сжав губы в немом ужасе, Рейн, пытаясь сдержать слезы, молча, наблюдала за ним. Он был прав. И не было никакого смысла с ним спорить.
Застегнув штаны, Лиам перевел на нее, исполненный печали, взгляд."
"— А теперь хорошенько послушай меня. Я больше не стану довольствоваться твоими подачками. Все или ничего, Рейн. Можешь не делать тест на беременность до Дня Благодарения. У тебя три дня на то, чтобы морально подготовиться к его результату. Если к пятнице менструация так и не начнется — мы едем к доктору.
Я сам отвезу тебя.
Глава 3
Лиам с трудом удержался от желания, как следует хлопнуть за собой дверью.
Оказавшись снаружи, он сделал неровный вдох. Слава тебе, Боже, что Хаммера не было поблизости.
Однако Лиама все же терзали смутные сомнения по поводу того, слышал ли его старый приятель через стены, их с Рейн обмен любезностями. Ублюдок, наверняка, ждал случая, лишний раз напомнить о том, что Рейн ему не по зубам. Но, к сожалению, проблемы Лиама на этом не заканчивались.
У него был просто каменный стояк, который при этом, немилосердно ныл. Даже его яйца болели так сильно, что он не мог нормально передвигаться и мыслить. Наконец, справившись с дискомфортом, он нашел пустую комнату, чтобы побыть наедине с собой. Конечно, он бы с большим удовольствием привязал Рейн к своей кровати и с десяток раз трахнул бы ее. Ведь свирепая жажда обладать ей до самых кончиков пальцев ног, сжирала его изнутри.
