Тихо щелкнув, за ними закрылась дверь.
****
Рейн выключила воду, по ее венам разлилось беспокойство.
Конечно, строгий Доминант, появившийся в Лиаме возбуждал ее, но она обнаружила, что напугана этим сильнее, чем хотелось бы. Он приказал ей поспешить, но для чего? От поселившейся у нее в мозгу неуверенности, у нее закружилась голова.
Отодвинув занавеску в сторону, она вскрикнула, не ожидая увидеть Лиама, стоящего перед ней с перекинутым через руку полотенцем. Его глаза по-хозяйски ощупали ее, и выглядел он при этом так, словно мечтал проглотить ее целиком.
Ее соски напряглись. Внизу живота стало жарко. Всего один взгляд этого мужчины, и она умирала от желания. Эта импозантная часть его заставляла ее еще больше нервничать по поводу придуманного им с Хаммером плана.
После прошлой ночи, Рейн не сомневалась в том, что Лиам был безумен, и что ему было больно от того, что она сбежала. Она обожала его нежную сторону. Его ласку, мягкое сострадание, которые заставляли ее таять. Однако теперь, он снова вернулся к тому контролю, который она испытала на себе в его домике в горах.
Этот контроль был действенным и одновременно вселял в нее тревогу.
— Подойди сюда.
Его голос был хриплым, когда он, расправив полотенце, пригласил ее в свои объятия. По ее спине пробежался волнительный холодок. Ох, как же она скучала по его теплым объятиям.
Пересилив желание прыгнуть к нему в руки, она аккуратно подошла. Он окружил ее собой. Закрыв глаза, она вдохнула его пряный, знакомый аромат. Она любила этот аромат так же сильно, как и самого Лама.
— Я даже не знаю, как рассказать тебе о том, как я рад тому, что снова могу тебя обнимать.
Шелковистые переливы его ирландского акцента, обволакивали ее, словно теплый мед.
— Я скучала по тебе.
Прижавшись ближе, она ощутила каждый дюйм его крепкого тела, когда он сильнее сжал ее.
— Я тоже скучал по тебе.
Потянувшись к ее волосам, он расстегнул удерживающую их заколку и закопался пальцами в рассыпавшиеся пряди. Все это время он смотрел на нее, не произнося ни слова.
В тот момент, когда их взгляды встретились, все заботы, мучившие ее последние несколько дней, отошли на задний план. Но чувство вины и неуверенности давали о себе знать, забирая с собой тот покой, который она ощутила в его объятиях.
— Почему?
Ее неосторожный вопрос выскользнул прежде, чем он смогла сдержать его.
— Почему что, любимая?
— Почему ты делаешь это для меня, после того, как я ушла от тебя? Когда ты снял с меня ошейник, я запаниковала… и убежала.
