— Ты знал о моем вкусе к десерту до нашей свадьбы, так что теперь ты не можешь жаловаться. Боюсь, ты застрял со мной и моим мятным шоколадом навсегда.
Навсегда
Год назад эта идея казалась смехотворной.
Ничто не длилось вечно. Люди, места, отношения… у всего был срок годности.
Но впервые в жизни я позволил себе поверить кому-то, кто сказал, что останется.
Я взял Алессандру за руку и переплел наши пальцы.
— Обещаешь?
Ее лицо смягчилось. Технически мы должны были смотреть последний боевик, но взрывы в этот момент были всего лишь фоновым шумом.
— Я обещаю.
В коридоре хлопнула дверь, и воспоминание улетучилось так же быстро, как и возникло.
Шум в ушах вернулся.
— Ты же не серьезно.
Алессандра просто смотрела на меня, ее глаза блестели от непролитых слез, но на лице читалась спокойная решимость.
Господи, почему мой галстук был таким чертовски тугим? Я не мог нормально дышать.
Я потянулся, чтобы ослабить его, но мои пальцы не нашли ничего, кроме влажного хлопка. Никакого галстука, только тиски на шее и кулак, сжимающий мои легкие.
— Ты никогда не говорила мне, — я опустил руку, гадая, где, черт возьми, мы ошиблись. — До сих пор ты никогда ничего не говорила об этом.
Неужели за последние несколько лет я пропустил больше свиданий, чем следовало? Да. Мы с Алессандрой разговаривали так же много, как раньше? Нет. Но такова была природа построения империи, и я думал, что мы понимали друг друга. Мы были вместе так долго, что нам не нужно было постоянно доказывать друг друга наши чувства.
"
"— А должна была, — Алессандра отвела взгляд. — Это была моя вина. Я держала все в себе, хотя должна была рассказать тебе о своих чувствах. Речь идет не только об одной поездке или ужине. Даже не о десятке таких поездок и ужинов. Дело в том, что означает их отсутствие, — ее глаза снова встретились с моими, и мое сердце сжалось от боли, которую я увидел в них. Неужели я действительно был настолько слеп, что не заметил, насколько несчастной она была все это время? — Ты снова и снова давал понять, что я не являюсь для тебя приоритетом.
— Это не правда.
— Разве? — она одарила меня грустной улыбкой. — Знаешь, что я спрашивала у себя каждый вечер, когда ты снова допоздна задерживался в офисе? Я задавалась вопросом: если бы одновременно на работе и дома возникла чрезвычайная ситуация, кого бы ты выбрал. Меня или своих инвесторов?
Шум у меня голове усилился.
— Ты же знаешь, я бы выбрал тебя.
— В том-то и дело. Я не знаю, — слеза скатилась по ее щеке.
