Я оставил свое пальто внутри, и зимний воздух пронизывал мягкую шерсть моего костюма. Но это ничуть не помогло избавиться от страданий, бурлящих в моих венах.
Открыть. Закрыть. Пламя зажигалки было единственным источником тепла.
В детстве я подвергался множеству наказаний — от физических избиений до словесных оскорблений, но ни одно из не резало сильнее, чем последний час. Сегодня вечером я был призраком, вынужденным смотреть, но неспособным действовать.
Я оставался снаружи, пока мое лицо не онемело, а боль от холода не пронзила кости.
И я бы вообще покинул Вальгаллу, если бы болезненное любопытство не затащило меня обратно на вечеринку.
Мне нужно было знать, здесь ли еще Алессандра и Далтон. Как бы ни было больно видеть их вместе, вопрос что будет, если они уедут вместе, еще больше разъедал меня.
Сначала я остановился в ванной. Я только закончил мыть руки, когда из одной из кабинок послышался смех."
"— Ты видел фото, которое я прислал? — в голосе был сильный австралийский акцент. — Да, знаю.
Она горячая. Ходят слухи, что она тоже недавно развелась, так что ты знаешь, что она жаждет хорошего секса.
Я застыл в смертельной тишине.
В ванной раздался еще один смех. Там было пусто, если не считать меня и этого ублюдка в кабинке, и я слышал каждую каплю самодовольства в его тоне.
— Неа. Ни в коем случае я так скоро не привяжу себя к какой-нибудь девчонке, какой бы горячей она ни была. Могу поспорить, что ее киска чертовски тугая… да, она первой написала мне. Представь, сколько времени прошло с тех пор, как ее бывший прикасался к ней, если она так отчаянно хочет пойти на свидание с кем-то, с кем только начала разговаривать, — послышался смыв воды.
— Да, скрытая камера все еще у меня дома. Я покажу тебе, какая она.
Дверь кабинки открылась, и вышел Далтон. Вспышка удивления промелькнула на его лице, когда он увидел меня у раковины, но не выказал никакого понимания того, во что только что вляпался.
— Эй, чувак, ты не против подвинуться? — он кивнул на раковину.
— Мне нужно вернуться на свидание, — его подмигивание дало мне понять, что он думал, что мы были членами одного и того же гребаного мужского клуба.
— Конечно, — я спокойно вытер руку бумажным полотенцем и выбросила его в мусор.
— Спасибо. Я… — его фраза прервалась воем, когда я ударил его кулаком по лицу. Кровь хлынула из его носа, и приятный хруст костей прогнал уродливые остатки его смеха. — Какого черта? — он схватился за нос, его лицо исказилось маской боли.
