Ряд проклятий, смешанных с безошибочным стуком дождя по бетону, раздался на заднем плане. Время сообщения было 3:29 утра. Что, черт возьми, он делал так поздно?
Ищет тебя.
Я отбросила эту мысль так же быстро, как она и появилась, отчасти потому, что не верила, что новый Доминик сделает что-то подобное, а отчасти потому, что было слишком больно думать, что он действительно это сделал.
Его последнее сообщение было два часа назад в 6:23 утра.
Доминик: Перезвони мне. Пожалуйста.
Давление в моей груди стало невыносимым.
Я не была готова встретиться с ним лицом к лицу, но сон очистил эмоциональный туман прошлой ночи, и отчаяние в его голосе разрушило мою предыдущую клятву избегать его, пока у меня не будет плана. Лучше было встретиться с ним и, так сказать, сорвать пластырь, чем позволить неопределенности гноиться.
— Отель Violet, — я не дала ему возможности что-то сказать, когда он поднял трубку. — Нижний Ист-Сайд.
Когда я положила трубку, в животе у меня все сжалось от нервов. Вчера вечером я не ужинала, но мысль о еде, заставила мой желудок взбунтоваться еще больше.
Тем не менее я заставила себя съесть немного сухофруктов из мини-бара. Мне понадобится энергия. Если и было что-то, в чем Доминик был хорош, так это в убеждении людей делать то, что он хотел.
Я уже сомневалась в своем выборе. При ярком дневном свете мой безымянный палец казался невероятно обнаженным, а решение уйти — необдуманным. Стоило ли подождать и поговорить с Домиником, прежде чем уйти? А что, если…
Кто-то постучал в дверь.
Мой желудок снова сжался. Я вдруг пожалела, что сказала ему, где я, но было слишком поздно.
Это все равно, что отклеить пластырь. Просто покончить с этим.
Тем не менее, никакое внутреннее ободрение не могло подготовить меня к тому, что ждало меня, когда я открыла дверь.
— Боже мой, — вздох вырвался прежде, чем я смогла его сдержать.
Доминик выглядел ужасно. Растрепанные волосы, помятая рубашка, под глазами фиолетовые пятна усталости. Его одежда прилипла к телу, а обычно чистые ботинки выглядели так, будто они прошли полосу препятствий Tough Mudder.
— Что… — я не успела закончить свой вопрос, как он схватил меня за руки и внимательно осмотрел,
— Ты в порядке, — облегчение смягчило грубость его голоса. Доминик звучал так, словно он либо восстанавливался после ужасной простуды, либо кричал всю ночь.
— Я в порядке. — Физически. — Почему ты весь мокрый?
С него капала вода на пол."
"Тем не менее я пригласила его внутрь и закрыла за нами дверь.
