Тревик также был одет в элегантный вечерний костюм — мисс Лавиния терялась в догадках, где тот успел его раздобыть. На самом же деле костюм ему принесли от портного. Тот давно сшил его для сэра Ганнибала, но, обнаружив, что клиент безденежен, оставил костюм у себя до того момента, пока аристократ не расплатится. Теперь, разбогатев, сэр Тревик наконец смог выкупить заказ и щеголять в модной обновке.
Баронет ничего об этом не рассказал, а Лавиния удивилась, что он носит такой дорогой костюм, однако воздержалась от комментариев, точно так же, как не стала ничего говорить по поводу того, что он приехал без багажа.
Она лишь отметила, что во всем Лондоне трудно найти более типичных представителей старого и молодого поколения, чем лорд и адвокат, сидевшие сейчас за ее столом.
Обменявшись приветствиями, Форд поинтересовался, какой счастливый случай привел Дерику и ее отца в Лондон.
Сэр Ганнибал был готов пуститься в объяснения, но хозяйка дома остановила его, настояв на том, что не следует портить ужин обсуждением дел.
Лишь закончив трапезу — а ужин был очень хорош, — они собрались в гостиной, потягивая кофе, и старая леди кивнула Тревику:
— Ну а теперь, Ганнибал, ты можешь рассказать, что привело вас в Лондон.
— Меня выгнали из Санкт-Эвалдса, — прямо сказал баронет.
— Выгнали из Санкт-Эвалдса?! — воскликнула хозяйка дома, а за ней эхом повторил и господин Форд."
"— Да, — подтвердил сэр Тревик и самым подробным образом описал все, что произошло, даже то, как мисс Стреттон довезла его до железнодорожной станции и тем самым помогла избегнуть гнева рабочих.
Слушая его рассказ, мисс Лавиния одобрительно кивала.
— Что ж, у Энн Стреттон есть голова на плечах, — заметила она. — Не то что у тебя.
— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался, покраснев, Ганнибал.
— У меня есть глаза, и я довольно хорошо знаю мисс Энн, — пояснила мисс Куинтон. — Она ничего не делает просто так и, без сомнения, теперь ждет определенной оплаты.
— Ты неправильно толкуешь ее поступки и ничего о ней не знаешь, Лавиния.
Она простодушна, как ребенок… — принялся защищать свою спасительницу баронет.
— Не она, Ганнибал, а ты, — прищурилась старая леди. — Впрочем, это мы можем обсудить позже. Что нам делать сейчас? Твое положение действительно очень неприятно.
— Лавиния, ты-то, надеюсь, не станешь обвинять меня в этом убийстве?
— Если бы я обвиняла тебя, ты бы не сидел у меня в гостиной, — резко сказала хозяйка. — Ты глуп во многих отношениях.
