— Скажите нам, он и в самом деле убил господина Боуринга?
— Конечно, нет, — ответил художница, держа голову высоко поднятой и говоря с полной уверенностью. — Можете мне поверить. Но с чего вы взяли, что я хорошо знакома с сэром Тревиком?
— Так ведь вы ж из его дома вышли, — сказал великан с усмешкой. — Да и я вас помню. Неужто забыли, как я нашел альбом, который вы потеряли на пустошах?
Мисс Энн Стреттон внимательно посмотрела на гиганта.
— Анак[7]? — сказала она, вспомнив прозвище великана.
— Да, я помню вас. Мы говорили о сэре Ганнибале… А вы бригадир рабочих, которых он нанял?
— Нас нанял господин Боуринг, мисс, — с нажимом сказал Анак. — Сэр Ганнибал сдавал карьер господину Боурингу.
— Помню. А вы говорите лучше, чем ваши молодцы, потому что учились в школе, и…
Здесь ее речь прервало рычание толпы, которая устала от ожидания. Анак был их предводителем, поэтому мисс Энн Стретгон, видя, что времени катастрофически не хватает, чтобы сбежать или попытаться спасти дом сэра Ганнибала от разрушения, торопливо продолжила:
— Уведи этих людей подальше, Анак.
— Они хотят встретиться с сэром Ганнибалом, — возразил тот.
— Вы найдете его в Грандже."
"Анак посмотрел на Энн странным взглядом и, казалось, поверил ей. Он резко отвернулся и обратился к своим приятелям-рабочим. Ему вполне хватило нескольких слов. Он сказал, что полиция вскоре может оказаться тут и что хозяин дома, скорее всего, находится в своем родовом поместье.
Речь великана возымела хороший эффект, потому что в несколько мгновений большая толпа работяг отступила по аллее, оставив особняк нетронутым, за исключением одного разбитого окна. Энн же поспешила к коляске Пенрифа, где сидел лакей.
— Передайте Пенрифу, что я верну коляску в отель к двум часам, — бросила она.
— А мне что же, остаться здесь? — нерешительно ответил тот.
Энн хлестнула лошадей вожжами.
— Ваша помощь не потребуется. Я сама управлюсь с лошадьми, а к двум часам вернусь.
— Ей хватило осторожности не раскрывать цель своего путешествия на случай, если кто-то заподозрит, что она помогла сэру Ганнибалу сбежать.
Вскоре художница обнаружила баронета в шляпе, надвинутой на самые глаза, закутавшегося в свое длинное пальто. Не сказав ни слова, он сел в коляску, и уже через минуту они тряслись по пустынной дороге, которая привела к железнодорожной станции в шести милях от Санкт-Эвалдса.
