Годами мы развивали любовь и уважение друг к другу. Секс в пятнадцать лет кому-то мог бы показаться слишком ранним, но для нас возраст был как нельзя более подходящим.
— Понимаю, — ответила я. — Чувствую то же самое.
— Я так сильно хочу тебя. Только об этом и могу думать.
— Просто сосредоточься на будущем. Помнишь, как мы представляли себя взрослыми? Ты сказал, что хочешь быть ниндзя, а я могу быть твоим помощником, но ты не разрешишь мне использовать самурайский меч, потому что считаешь меня слишком неуклюжей.
— Я больше не хочу быть ниндзя и не считаю тебя неуклюжей. Ты идеальна. Ты останешься со мной, верно? — его тон был серьезным.
— Да. Конечно, я останусь. Всегда, Джекс.
— Я не могу жить без тебя. Это такой отстой — жить с Лейлой в конце этой грязной дороги в полном одиночестве и больше не с кем поговорить. Ей становится хуже. Она перестала покупать еду. Я держусь на полуфабрикатах и хлопьях.
— Мне так жаль. Хотелось бы мне тебе помочь.
Он отвернулся, будто был слишком смущен, чтобы смотреть мне в глаза.
— Когда я думаю о тебе, о нас, о том, что мы пережили, будучи детьми, мне кажется, что я смотрю какое-то идиотское кино. Когда мы были только вдвоем, все было так хорошо.
Было видно, что слова давались ему трудно, но он старался казаться сильным. Бороться с эмоциями.
— Знаю… Для меня все так же.
— Теперь ты ушла, и все такое реальное и такое, черт возьми, неправильное. Она отвратительна. Лейла просто ужасна; она сошла с ума. Каждую ночь у нас дома новый парень, и я их слышу.
Мне хочется просто сдохнуть каждый гребаный раз.
— Прошу тебя, не говори так. Переходи в мой дом. Там никого нет. Ты можешь там ночевать.
Он удивленно вскинул голову:
— Твой дом конфисковали, Эм. Городские власти его сносят.
— Что? А как же мои вещи? Моя одежда, мои книги, вещи моей матери?
— Всего этого уже нет.
В горле встал ком.
— А что же будет делать отец?
— Его посадят в тюрьму, а после неё, наверное, отправят в реабилитационный центр. Вот об этом я и говорю, Эм.
Все меняется.
Моя грудь тяжело вздымалась.
— Мне уже надо ехать в библиотеку и встретиться с Софией.
— Хорошо. — Он взял меня за руку и потащил к грузовику. Но, прежде чем открыть пассажирскую дверь, прижал меня к ней и потерся носом о линию подбородка. Джексону было всего шестнадцать, но он был мужчиной: сильным, спортивным и мужественным.
— Я просто хочу запомнить твой вкус и запах.
Он крепко поцеловал меня, слегка прикусив губу. Боль была приятной.
