Повернувшись на другой бок, я увидела оставленную им записку. Я наконец-то поделилась с ним чем-то из своего прошлого, он просил об этом годами."
"Интересно, значило ли это для него так же много, как для меня?
В записке говорилось лишь то, что он ушел на тренировку. И больше ничего, кроме «целую, Т.» в конце.
Я чувствовала себя опустошенной, настолько опустошенной, что не было сил что-либо делать. Поэтому вернулась к книге.
Из «Всех дорог между нами»
Несколько лет я была самым высоким подростком в своем классе, но к лету перед девятым классом все ребята вытянусь и обогнали меня в росте, в том числе и Джекс.
Его голос менялся, а волосы лезли в лицо. Он все еще вел себя как пятилетний ребенок, но несмотря на то, что рос без отца, жил с матерью-наркоманкой и пару лет назад потерял брата, Джексу каким-то чудом удавалось с каждым годом становиться все более милым.
Я знала, что ему приходилось иметь дело с кучей трудностей, но он скрепя зубами фокусировался на занятиях в школе. Когда Лейла не работала, она валялась на диване в коматозном состоянии.
А потом, когда немного трезвела и уходила на работу, по дому блуждал нескончаемый поток ее подленьких хахалей.
Мы с Джексом проводили все больше времени в сарае. Утаскивали туда всякие вещицы, чтобы сделать его уютнее, словно это был наш дом.
— Что ты там все пишешь в свой дневник? — спросила я.
Джекс лежал на койке в углу и что — то выписывал в черной тетрадке в кожаном переплете.
— Я редактирую роман.
Я сидела на одном из деревянных стульев, обняв руками колени, и посматривала в окно на качающиеся деревья.
— Тот, про семью муравьев?
— Нет, его я забросил. Теперь пишу о мальчике и девочке, которые стали супергероями и спасли мир.
— «Приключения Джекса и Эм»?
— Что-то типа того.
— Хочешь искупаться в бухте?
Вода там успокоилась к сезону, и один из недолговечных парней Лейлы соорудил для нас палубу и веревочные качели. Мы вырезали свои имена вместе с именем Брайана на дереве. Это был наш памятник ему. Джексон часто бывал там один; я знала, что он разговаривал с братом.
— Я малость занят, — сказал он. Я вскочила и выхватила тетрадку из его рук. — Нет, Эм! Серьезно, верни ее.
— Я хочу прочесть, — заныла я.
— Не надо, пожалуйста, — его голос дрогнул, а лицо покраснело. Он явно не шутил.
— Почему ты не разрешаешь? Ты же дал мне почитать муравьиную историю.
— Потому что это другое. Он еще не готов. Прочтешь, когда закончу.
Я вернула ему тетрадь.
— Мне скучно. Я просто хочу найти себе занятие.
