Он выезжал с парковки, пытаясь сосредоточиться на дороге, правой рукой все еще прижимая крышку.
— Дай мне взглянуть. — Я отбросила его руку в сторону, когда он сделал поворот, консоль открылась, и я увидела несколько бутылок рецептурных таблеток.
— Зачем тебе столько, Тревор?
Он смотрел прямо перед собой, когда мы выехали на межштатную автомагистраль.
— Это просто обезболивающие и противовоспалительные средства. Ничего необычного.
Я потянулась за баночками, но Тревор покачал головой. В первых двух оказались викодин и ибупрофен.
Я вытащила еще одну, в ней обнаружился мышечный релаксант, потом достала какой-то стероид, а потом оксиконтин.
— И сколько из этого ты принимаешь за раз?
— Так доктора прописали.
— Такие лекарства вместе не назначают, Тревор. Будь честен со мной.
— Да черт тебя побери! — он хлопнул по рулю, свернул на обочину, заглушил двигатель и повернулся ко мне. — Что, мать твою, ты хочешь услышать?!
— Хочу знать, есть у тебя зависимость от этого дерьма или нет!
— А я хочу знать, виделась ли ты с тем миленьким писателем в Огайо, и не трахались ли вы?
Я ответила ему спокойным взглядом.
— Да, я видела его, и нет, не спала с ним. Я его целовала. Я с ним девственность потеряла, когда нам было пятнадцать, и у нас чертовски сложная история. — Я сама была в шоке, что никогда не рассказывала этого Тревору. — В детстве у меня был только он. Мы заботились друг о друге. Я совершила ошибку, поцеловав его, и прошу за это прощения. Обещаю тебе, этого не повторится.
— Ты его любишь?
— Я люблю его, но и тебя тоже люблю.
И пытаюсь во всем разобраться.
Он закрыл глаза и сглотнул. В грузовике висела тишина, не считая глубокого и частого дыхания Тревора через нос.
— Я не могу слезть с таблеток.
Я покачала головой. Поскольку не могла понять, как Тревор смог скрыть все это от меня. Может быть, из нас двоих это я, а не он, не присутствовала в наших отношениях. Думаю, трудно присутствовать, когда ты занята отрицанием того, кто ты есть, и ограждением себя от мира. Все это время он все глубже и глубже погружался в зависимость от обезболивающих.
Это многое объясняло в его поведении — перепады настроения, безразличие.
Сидя там, в его машине, я поняла, что у меня появился легкий способ выйти из игры. Для меня решение было уже принято. Я могла порвать с ним, потому что он был наркозависимым. Но, глядя в его умоляющие глаза, я поняла, что он мне слишком дорог.
Нельзя бросать его вот так.
— Тебе нужна помощь. Один ты не справишься.
