Улыбка расплывается по моему лицу. — Какие твои любимые блюда?
Он на мгновение задумывается, а затем отвечает: — Я не могу вспомнить ничего конкретного."
"Когда он надолго замолкает, я поднимаю на него глаза и вижу, что его взгляд по-прежнему прикован ко мне.
Его рука опускается к моему кардигану, и он тянет за ткань. — Тебе не нужно прикрывать синяки, когда ты со мной.
Я ставлю бутылку на кофейный столик и быстро снимаю кардиган, прежде чем снова устроиться поудобнее.
Анджело выглядит таким расслабленным, что я начинаю забывать о том, что он босс мафии, и начинаю видеть человека, скрывающегося за всей этой жестокостью.
Он кладет руку мне на бедро и сжимает его, прежде чем спросить: — Как ты себя сегодня чувствуешь?
— Немного нежно.
Анджело опускает глаза к моему рту. — Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем мне будет позволено тебя поцеловать?
Я неловко хихикнула. — Я не знаю.
Внезапно он хватает меня за руку и тянет к себе на колени так, что я оказываюсь на нем.
Он поднимает руки и обрамляет мое лицо.
— Тогда мне придется импровизировать.
Он сокращает расстояние между нами, и когда я чувствую, как его челюсть прижимается к моей щеке, в животе вспыхивают мурашки. Он обдувает мою кожу, отчего по рукам бегут мурашки, а глаза закрываются.
Его рука опускается на мою руку, когда он хихикает так близко к моему уху, что я чувствую вибрацию воздуха.
Боже правый.
Медленно, касаясь моей кожи, он поворачивает голову, пока я не чувствую его губы в опасной близости от моего рта.
Я чувствую, как он твердеет под моей попой, и в моей голове проносятся воспоминания о страсти, которую мы разделили прошлой ночью.
Я переполнена ощущениями, и калейдоскоп бабочек порхает в моем животе, заставляя дрожаще меня дышать.
Святые угодники, это так интенсивно и интимно, а он едва прикасается ко мне.
— Ты такая чертовски красивая, — тихо рычит он, и я чуть не издаю стон. — Такая чертовски невинная. — Его челюсть снова касается моей, а щетина царапает мою кожу.
Это не похоже ни на что, что я чувствовала раньше, и мое тело начинает дрожать от предвкушения и потребности.
— Моя, — простонал он, его тон был наполнен обещанием секса и удовольствия.
Боже.
Я снова чувствую его губы в опасной близости от моего рта и испытываю сильное желание повернуть свое лицо к нему.
Когда я открываю глаза, то вижу, как голод сжимает его черты.
Боже, он такой привлекательный.
