— Что бы ты ни готовила, пахнет аппетитно.
Она осторожно подходит к плите. — Я готовлю ньокки и курицу со сливочным соусом песто."
"— Звучит неплохо. — Я присаживаюсь у острова. — Тайни говорит, что ты отказываешься доставать телефон из упаковки.
Она снова замирает и, не отрывая глаз от кастрюли с соусом, говорит: — Он дорогой. Я сказала ему, что нам нужно купить что-нибудь подешевле.
— Виттория. — Ее глаза переходят на меня, и я постукиваю себя по бедру. — Присаживайся.
Ее брови сходятся, но она подчиняется. Ее тело чертовски напряжено, когда она садится ко мне на колени.
Я снова беру ее за подбородок и подталкиваю ее лицо вверх.
— Я не собираюсь причинять тебе боль.
Ее взгляд ищет мой, прежде чем она говорит: — Прости за звонок.
— Все в порядке. — Ее цветочный аромат доносится до меня, и я почти наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, но останавливаю себя.
Господи, как же я ненавижу правило «не целоваться».
Я тяжело вздохнул, прежде чем спросить: — Что я могу сделать, чтобы ты чувствовала себя комфортно со мной?
На ее лбу проступила озабоченность.
— Мне просто нужно время, чтобы привыкнуть. В будущем я буду вести себя лучше.
Моя рука перемещается к ее щеке, и я наклоняюсь чуть ближе. — Ты хороша, mia piccola cerviatta. Я спрашиваю, потому что хочу облегчить тебе жизнь.
— О. — Ее брови сходятся вместе, а глаза продолжают бегать по моему лицу. — Был бы...— Ее язык высунулся, чтобы нервно смочить губы. — Было бы лучше, если бы я знала, что делать и чего не делать, чтобы не злить тебя.
Обычно я раздражаюсь, когда мне приходится объяснять всякую ерунду, но тут я внезапно обрел недюжинное терпение.
Я качаю головой. — Я не злился на тебя. — Кажется, она немного расслабилась, и я снова спрашиваю: — Что я могу сделать, чтобы тебе было легче?
Она дрожаще выдыхает. — Быть менее устрашающим?
На моем лице появляется довольная улыбка. — Хорошо. Я сосредоточусь на этом. Что еще?
Как и накануне вечером, она смотрит на меня так, будто у меня выросли две головы. Вспомнив ее слова о том, что улыбка делает меня более открытым, я продолжаю кривить губы.
Ее глаза немного смягчаются. — Улыбка очень помогает.
— Я буду улыбаться чаще. — Я киваю. — Что еще?
Виттория наклоняет голову, продолжая смотреть на меня, затем, словно приближаясь к медведю, осторожно обхватывает меня за шею и обнимает.
— Обнимашки были бы кстати, — признается она, — Они помогают мне чувствовать себя лучше.
Я прижимаю ее к себе, и из моей груди вырывается неожиданный стон.
