На мгновение он наслаждается виски, а затем ставит тумблер на колено.
Он смотрит на меня, и я чувствую удар его напряженного взгляда в живот.
— Нам нужно обсудить несколько вещей.
Да, нужно.
Он стягивает с шеи галстук-бабочку и бросает черную ткань на журнальный столик. Вздохнув, он откидывается на спинку дивана, и это самый непринужденный вид, который я когда-либо видела.
— Ты будешь мне верна.
Я киваю, потому что это само собой разумеется.
— А я буду верен тебе. — Я поднимаю бровь, и это заставляет его спросить: — Ты потеряла способность говорить?
— Нет.
— Может быть, это из-за кошмарной поездки на американских горках, в которой я находилась последние две недели, но я не могу сдержать себя, чтобы не огрызнуться: — Я не знала, что мои слова имеют значение. До этого момента у меня не было никакого выбора.
К моему полному удивлению, уголок рта Анджело приподнимается в ухмылке. — У тебя всегда был выбор, Виттория. Даже сегодня.
Я вздыхаю и качаю головой. — Верно. Либо я выхожу за тебя замуж, либо умираю.
Отличный выбор.
— Это не тот выбор, который я тебе предлагал. — Он наклоняется вперед и ставит тумблер с виски на кофейный столик, а затем опирается локтями на бедра. — У тебя был выбор: выйти за меня замуж или подарить мне свою девственность, прежде чем тебя заставят выйти замуж за другого мужчину.
Сердце защемило от того, как низко Джорджио готов был опуститься ради денег.
Черты лица Анджело напрягаются от эмоций, которые я не могу уловить, затем он говорит: — Женившись на тебе, я уберег тебя от худшей участи.
Мои плечи опускаются, и я ставлю пустой стакан на стол, закрывая лицо руками.
Если бы Джорджио добился своего...
Я встряхиваю головой, чтобы избавиться от мрачных мыслей.
Анджело прав, но я не могу заставить себя поблагодарить его, потому что мне кажется, что мне не за что быть благодарной.
Опустив руки, я снова встречаюсь с ним взглядом.
Он смотрит на меня несколько секунд, а потом говорит: — У нас будет нормальный брак.
Секс...
Мои мысли обрываются, и я обхватываю руками живот, а губы раздвигаются в попытке нормально дышать. Мой голос становится хриплым, когда я шепчу: — Мы должны консумировать брак.
На мгновение глаза Анджело сужаются, но затем происходит невозможное, и его черты смягчаются, выражая что-то сродни сочувствию.
Он качает головой, а затем бормочет: — Я не собираюсь заставлять тебя заниматься со мной сексом.
Это не имеет значения. Мы произнесли свои клятвы.
