Большой Рикки находит место для парковки у продуктового магазина, и я говорю. — Мы идем с ней.
— Что? — шепотом вскрикивает Виттория, ее широко раскрытые глаза потрясенно смотрят на меня.
— Это не обсуждается, — бормочу я, вылезая из внедорожника.
По правде говоря, я получаю слишком большое удовольствие от нашего маленького общения.
Я жду, пока Виттория вылезет, и когда кладу руку ей на поясницу, она чуть не выпрыгивает из кожи от испуга.
Я игнорирую ее реакцию, полагая, что она привыкнет ко мне, когда мы поженимся.
Большой Рикки идет где-то позади нас, когда мы заходим в магазин, и я хватаю тележку.
Виттория бросает на меня растерянный взгляд, но у нее не хватает смелости спросить, почему я присоединился к ее походу в магазин.
Все глаза устремлены на меня, и я чувствую, как волна страха прокатывается по проходам. Когда мы направляемся к отделу выпечки, люди разбегаются, чтобы уйти от нас, и Виттория нервно оглядывается на меня.
— Что тебе нужно? — спрашиваю я, чтобы она сосредоточилась на том, зачем мы здесь.
Она достает из сумочки клочок бумаги и, перебегая от одного ингредиента к другому, быстро собирает все, что ей нужно.
Когда мы подходим к кассе, женщина опускает глаза, сканируя все подряд.
Страх, который все эти люди испытывают по отношению ко мне, витает в воздухе. Это то, чего я добился своим трудом.
Это сила.
Когда Виттория достает из сумочки несколько долларов, я бормочу: — Я заплачу.
— Это для прихода, — говорит она, ее глаза полны неуверенности."
"Я не повторяюсь.
Никогда.
Не обращая внимания на ее замечание, я протягиваю кассиру свою черную безлимитную карту, чтобы оплатить скудные ингредиенты, которые даже не заполняют сумку для покупок.
Придется оформить карту для Виттории.
Пока платеж обрабатывается, я делаю мысленную пометку, чтобы не забыть.
Кассирша дрожит, как лист в на ветру, когда возвращает мне карту. Я убираю ее обратно в бумажник, пока Большой Рикки хватает пакет с покупками.
Когда мы выходим из магазина, Виттория бежит рядом со мной, шепча: — Спасибо.
Я сообщу отцу Паризи, что ты за все заплатил.
— Ты ничего такого не сделаешь, — приказываю я.
— Но я не использовала деньги, которые он мне дал, — возражает она. — Он спросит, почему.
На мгновение я поражаюсь тому, что у нее хватает смелости спорить со мной.
— Тогда не говори ему, и оставь деньги себе, — бормочу я.
Она замирает на месте и смотрит на меня так, словно я сошел с ума. — Я не лгу отцу Паризи и уж точно не храню деньги прихода.
