Франко подходит к боковому столику и наполняет пять тумблеров виски. — Каждый угощается сам. Я не официант.
Мы все берем по стакану, и я быстро пригубляю обжигающую жидкость, а затем наливаю еще.
Я переглядываюсь с друзьями, потом качаю головой. — Я еще не знаю всей истории. — Я иду к дивану и опускаюсь на него. — Господи.
Они все усаживаются, их глаза задерживаются на моем лице.
Пожав плечами, я снова качаю головой. — Когда мы приехали на Сицилию, все было хорошо. Мои дядя и тетя были рады нас видеть. Я оставил Витторию с ними, чтобы поехать на встречу, но не успел я добраться до Сангриоти, как мне позвонила тетя и устроила истерику.
— Я делаю глоток алкоголя, прежде чем продолжить, — Она сказала, что Виттория пыталась убежать, а когда ее заперли в комнате, она столкнула дядю Маурицио через балкон.
Все смотрят на меня с нескрываемым шоком на лицах.
— Серьезно? Виттория убила Маурицио? — спрашивает Ренцо.
Я качаю головой. — Нет, она никогда не смогла бы совершить убийство. Я жду, чтобы услышать ее версию.
— Где она? — спрашивает Дамиано.
— Она без сознания наверху. — Я прислонился спиной к дивану. — Большой Рикки присматривает за ней.
— Может, она случайно убила Маурицио? — спрашивает Франко.
Я пожимаю плечами. — Вполне возможно. Мы все знаем, что у Маурицио был вспыльчивый характер. Он мог напасть на нее, а она отбивалась от него. — Я сужаю глаза. — Нет, Маурицио убил бы ее. Он сильнее ее. — Я провожу рукой по лицу. — Черт. Я просто хочу, чтобы она проснулась.
— Ты сказал, что твоя тетя тоже мертва, — бормочет Дамиано.
— Как она умерла?
— Она пыталась впарить мне жалкую ложь, а когда я ее разоблачил, она призналась, что они хотели, чтобы я женился на Валентине Тоскано. Они пытались избавиться от Виттории. — Я глубоко вдыхаю, вспоминая, что произошло.
— Анджело, — говорит Дарио, и я понимаю, что отошел от темы.
Я прочищаю горло, прежде чем выпить остатки виски. — Тетя Глория пыталась наставить на меня пистолет, и Большой Рикки убил ее.
— Господи, — бормочет Франко. — Это хреновое дерьмо.
"
"— Да. — Ренцо качает головой в недоумении.
— Мне жаль, брат. — Дамиано смотрит на меня с сочувствием. — Иногда те, кто нам ближе всего, становится самой большой угрозой.
Более правдивых слов еще никто не произносил.
На мгновение мы все замолчали, прежде чем Дамиано сказал: — Тебе следует взять несколько дней отпуска. Мы присмотрим за твоими делами.
Я качаю головой. — Я не могу просить вас об этом.
— Ты ни черта от нас не просишь, — ворчит Ренцо.
