Разумеется, осторожно, потому что вовсе не считала себя жестокой, но, по правде говоря, разве это справедливо, что супруг спал сном младенца с того самого момента, как экипаж тронулся в путь? Колин устроился на своем месте, уверился, что жене удобно, а потом, прежде чем она успела произнести «тебя» во фразе «Очень хорошо, благодарю тебя», его глаза закрылись.
Спустя полминуты он уже захрапел.
Это, в самом деле, несправедливо. По ночам он тоже всегда засыпал раньше нее.
Пенелопа снова ударила супруга, на сей раз посильнее.
Колин что-то пробормотал во сне, слегка поменял положение и съехал в угол.
Пенелопа подвинулась. Ближе, ближе…
Потом нацелила свой острый локоток и ткнула спящего мужа под ребра.
– Что за?.. – Колин тут же проснулся и выпрямился, моргая и кашляя. – Что? Что? Что?
– Мы, кажется, приехали, – сообщила Пенелопа.
Колин выглянул из окошка, потом повернулся к супруге.
– И ты сочла необходимым оповестить об этом, напав на меня с оружием?
– Это был мой локоть.
Он посмотрел на ее руку.
– Да, моя дорогая, ты вооружена крайне костлявыми локтями.
Пенелопа ни капли не сомневалась, что ее локти, – как и все ее тело, если уж на то пошло, – вовсе не были костлявыми, но спорить с Колином, казалось, бесполезно, поэтому она просто повторила:
– Мы, кажется, приехали.
Ее муж прильнул к стеклу, сонно моргая.
– Похоже, ты права.
– Как мило, – восхитилась Пенелопа, глядя на изумительно ухоженные земли. – Почему ты мне сказал, что имение в запустении?
– Так и есть, – ответил Колин, протягивая жене шаль с неприветливой улыбкой, как будто пока не привык заботиться о благополучии кого-то еще.
– Держи, там холодно.
Было раннее утро; постоялый двор, где они провели прошлую ночь, находился всего в часе езды отсюда. Большая часть семьи остановилась у Бенедикта и Софи, но их дом был недостаточно просторным, чтобы вместить всех Бриджертонов. К тому же, пояснил Колин, они с Пенелопой молодожены, поэтому им требуется уединение.
Новоиспеченная миссис Бриджертон закуталась в мягкую шерстяную ткань и прислонилась к мужу, чтобы лучше видеть из окна.
И, сказать по правде, просто потому, что ей нравилось прижиматься к супругу.
– А по-моему, тут очень мило. Никогда не видела таких роз.
– Снаружи лучше, чем внутри, – объяснил Колин, когда экипаж остановился. – Но, полагаю, Элоиза это изменит.
Он сам открыл дверцу и спрыгнул, потом протянул жене руку.
– Прошу вас, леди Уислдаун…"
"– Миссис Бриджертон, – поправила Пенелопа.
