* * *У церкви меня ожидала женщина, одетая в черное длинное платье, на голове у ней был повязан серый платок.
– Давайте поговорим в саду, – предложила она. – Сегодня чудесная погода, тепло. Нам никто не помешает, все заняты. Разве что сестра Елизавета придет, она садовник.
– Здесь монастырь? – спросила я.
Галина Тимофеевна кивнула.
– Да, но меня не благословили на монашество. Я работаю в иконописной мастерской. Вас удивляет, что у Вики такая сестра? Она-то была совсем иной, бесшабашной, жадной до удовольствий.
Мама нас в раннем детстве бросила, уехала с каким-то мужчиной, я не интересовалась с кем. Бабушка очень злилась на нее и на нас заодно, говорила: «В вас течет дурная кровь, пойдете по кривой дорожке. Надо бы вас в интернат сдать, да мой сын слишком жалостливый»."
"Я хорошо рисовала, в папу пошла, он был художником, мультфильмы делал. Будущее казалось ясным: поступлю в училище, потом, как отец, на киностудию пойду, я не металась в поисках профессии. Тихая была, подруг не имела, с мальчишками не гуляла.
И никогда не роптала. Бабушка нам одежду не приобретала, мы с Викой за другими донашивали. Где старуха вещи добывала, мне неведомо. Она постоянно в церковь ходила, может, из прихожан кто делился? Я спокойно чужое надевала, мне все равно было, что носить. А Вика бунтовала: «Не хочу! Воняет! Купите новое!»
Анна Сергеевна ее ремнем лупила, но Виктория упорно ножницами кофты-юбки резала. Когда отец и бабушка друг за другом умерли, мне исполнилось двадцать три, я уже училась рисовать иконы, а Вика связалась с компанией музыкантов, соврала им, что ей двадцать, хотя сестре едва шестнадцать стукнуло.
Галина махнула рукой.
– Разные мы были. Очень. И такими остались. Я здесь с иконами. Вика в вихре светской жизни. Но раз в месяц она всегда ко мне приезжала, вставала на колени и говорила: «За отпущением грехов явилась».
С детства так повелось. Накуролесит и ко мне спешит. Я сначала думала, что ей совет нужен, как себя вести.
Потом сообразила, нет, что ей ни говори, она по-своему поступит. Никто Вике не указ. Она всегда вела себя, как хотела, не думала о других. Если ей что-то надо, оно у нее будет. Не мытьем, так катаньем своего добьется. Упертая, несгибаемая и очень несчастная.
– Почему? – спросила я. – Ваша сестра была богата, могла покупать красивые вещи, жила в роскошном доме, ездила на одной из самых дорогих машин, каждый день веселилась на тусовках.
Галина улыбнулась.
