Я еще очень даже ничего, правда, сейчас последнее, о чем я думаю, это о мужском внимании.
Хотя когда-то я буквально купалась в любви и сгорала в огне страсти!
Сейчас это кажется сном, иллюзией, кадрами из давно забытого фильма. Меня вновь накрывает, но я не даю себе расслабляться.
Нельзя, Поль, позади Москва!
А точнее, Каришка!
И Васька, моя родная сестренка, которая теперь на мне!
И вообще… надо в темпе мерить брюки и бежать домой.
Бросаю взгляд на Карину. Спит, моя красавица, утомилась от беготни.
Я и сама бы рада сейчас оказаться дома и лечь рядом с ней, забыться самым сладким сном на свете, но…"
"Нет, ну морозить пятую точку, расхаживая в платьях и юбочках, тоже не дело! Цистит, все дела. Оно нам надо?
Нет, конечно! Только этого не хватало.
Поэтому решаю «метнуться кабанчиком» до торгового зала. Выхожу из примерочной, плотно закрыв шторку, и бегу за нужным размером.
Может быть, еще и в детский отдел заглянем. Не смогу ведь мимо пройти, не прикупив своей зайке какую-нибудь одежку и игрушку-развивашку.
Радуясь тому, что день выдался очень продуктивным и удачным, отодвигаю шторку, да так и замираю на пороге кабинки.
Потому что… моей крошки, Карины, там нет.
И дальше все как в тумане.
Всхлипываю, держа в руках злосчастную бумажку с именем того, кого хотела бы забыть навсегда.
Я все больше уверена в том, что это мог сделать только ОН.
Осман пойдет на все, чтобы получить свое…
* * *
На что готова мать ради своего ребенка?
Да на все она готова! Даже на самые крайние меры!
Может быть, поэтому я врываюсь в переговорную Махдаева, не обращая внимания на попытки охранников остановить меня?
Девушка, туда нельзя!.
.
Нельзя, как же! Воровать детей тоже нельзя, однако вашего босса это не остановило!
Во мне столько злости и энергии, что я успеваю прошмыгнуть в приоткрытую дверь, а там…
Большие дяди делают бизнес. И он, конечно, тоже среди них.
— Огонёк? Что ты тут делаешь?
Огонёк, серьезно, Осман? Ты все еще называешь меня так, после всего, что сделал мне?
Не прощу никогда! А после того, как ты сегодня заставил меня пережить самые худшие часы в моей жизни, как растоптал меня, сравнял с землей вдвойне ненавижу!
— Ты украл ее! Зачем ты это сделал?!
У меня даже слез не осталось, одна злость.
Махдаев стоит, делая вид, будто крайне удивлен. Но с каждым моим словом его лицо ужесточается. Хмурится, недоволен.
