Он не поинтересовался ни состоянием Васьки, ни моими делами, просто… попросил помочь ему с финансами. Мол, денег Васи ему хватит лишь добраться до конца города, а ему нужно срочно уехать из страны.
Я вызвала такси, хотела с ним увидеться. Но не для того, чтобы в очередной раз спасти его из этой заварушки. Нет, в этот раз я хотела убедиться лично в том, что этот человек навсегда пропал для нас.
К тому моменту, когда я уже собиралась ехать к отцу, вернулся Осман. Слышала по его голосу, он с кем-то говорил в коридоре.
Нет, определенно, мне не хотелось втягивать еще и его во все это.
Как чувствовала, что отец не чист на руку.
План пришел мгновенно. Я вызвала еще одну машину, только попросила машину бизнес-класса, такие обычно приезжали без шашечек на крыше и вообще выглядели как частные авто, а это то, что мне было нужно.
Кажется, мой план удался, и Осман не заметил.
Ну и… вот я здесь, стою перед тем, кто рушит мою веру в светлое. Родной отец оказался жестоким, охочим до денег эгоистом…
— Так, ты мне поможешь, Поль?
Что я говорила?
— Конечно, помогу, пап.
— Киваю я, горько усмехнувшись. И достаю небольшую пачку денег. — Ты уйдешь из нашей жизни, уйдешь и никогда больше не появишься. Теперь ты точно умер для нас, поэтому… Прошу тебя, просто исчезни из нашей жизни.
Бросаю деньги, что успела снять по дороге, на стол. Там их достаточно, это все мои сбережения, я их откладывала для Васьки — вдруг она не пройдёт на бюджет, не оставлю же я свою любимую сестренку без образования и будущего.
И да, я не стану уподобляться своему отцу, не хочу брать этот грех на душу, поэтому… Пусть уходит.
Я просто хочу, чтобы наша с Васькой жизнь наладилась, чтобы мы уже перестали просыпаться со страхом и мыслью о том, что сегодня нам под дверь опять что-нибудь подкинут. И пока этот человек будет рядом, это невозможно.
Наверное, я должна заявить на него в органы, уверена, что на него найдётся много чего, вот только… не могу. Как-никак, кровные узы не дают мне этого сделать, да и мама бы сказала, что нельзя затмевать свой внутренний свет таким злом.
— Спасибо, дочь, вот это помогла… — папа довольно тянется к деньгам, а я понимаю, что больше не в силах оставаться рядом с ним.
Поэтому просто бегу прочь из нашей квартиры, оставляя его наедине со своим грехом.
Едва оказываюсь в подъезде, даю волю слезам — всхлипываю, чувствуя, что не могу дышать. Уже хочу спуститься вниз, но меня вдруг хватают сзади — чья-то широкая ладонь зажимает мне рот…
— Огонёк, тихо, не бойся, это я.
