— Тренер не разрешит мне играть, пока вы не приведёте меня в порядок, — сказал Нейл. — Сколько это займёт времени?
Эбби уставилась на него так, будто он неожиданно заговорил на суахили.
— Ты сможешь вернуться к тренировкам, как только перестанешь выглядеть так, словно тебя переехала многотонная фура.
— Мне уже лучше, — не сдавался Нейл. — Кроме того, в Иверморе я играл в ещё более плачевном состоянии.
— Здесь не Ивермор. Я знаю, как для тебя важен сезон, но я больше не позволю тебе так рисковать собой или своим здоровьем.
Тебе нужно немного притормозить и отдохнуть. Всего на неделю, — сказала она, повышая громкость голоса, когда Нейл снова начал спорить. — В следующий вторник посмотрим и решим, можно ли выпускать тебя на поле. Если ты будешь нагружать себя в этот промежуток времени, я лично посажу тебя на скамейку ещё на неделю. Ты меня понял? Используй эту неделю на отдых. И по возможности снимай повязки: ранам нужен воздух.
— Неделя, — глухо повторил Нейл. — Это несправедливо.
— Да, — проговорила Эбби, мягко обхватив его лицо руками.
— Несправедливо. Всё это.
Тихая боль, проскользнувшая в её голосе, задушила очередной аргумент на подступе к горлу. Эбби смотрела на него, отстранённым взглядом очерчивая и старые глубокие шрамы, и новые, только заживающие раны."
"— Иногда мне кажется, что эта работа меня просто прикончит, — пробормотала Эбби. — Наблюдать за тем, что люди сделали и продолжают делать с моими Лисятами. Как бы я хотела защитить тебя, но всегда появляюсь слишком поздно.
Всё, что мне остаётся, это подлатать тебя после и надеяться на лучшее. Мне жаль, Нейл. Мы должны были быть там, с тобой.
— Я бы не допустил этого, — честно ответил Нейл.
Эбби аккуратно обхватила его руками и легко сжала в объятьях. Она пыталась быть осторожной и нежной, но избежать неприятных ощущений не получилось бы в любом случае. Нейл замер, но не из-за той боли, которая мучила его до сих пор, а из-за странной смеси неуверенности и неопределённости. Единственные люди, которые обнимали Нейла, были его сокомандниками, и то делали это редко и только на эмоциях от удачной игры.
Раньше мама бывало стискивала его в объятьях, но, как правило, это случалось, когда они уклонялись от любопытных взглядов или когда она пыталась заслонить его собой. Она никогда не обнимала его просто так, будто он нуждался в материнской защите. Она никогда особо не нежничала. Она оставалась сильной и несгибаемой женщиной до самого конца.
