Натаниэль винил себя за то, что в очередной раз стал причиной подобного взгляда, и в то же время ощущал бесконечное спокойствие и уверенность от такой решительной поддержки Ваймака. — Скажи мне. Чего хочешь ты?
Натаниэль сглотнул тяжёлый, неожиданный ком в горле. Слова выходили рвано, как-то скомканно. Всем пришлось замолчать, чтобы понять, что он говорит:
— Я хочу… Я знаю, мне не следует оставаться, но я не могу… Я не хочу терять всё это. Не хочу потерять вас. Не хочу быть Натаниэлем. Просто Нейлом столько, сколько вообще получится.
— Хорошо, — кивнул Ваймак. — А то пришлось бы убить кучу времени, пытаясь вместить «Веснински» на спине толстовки.
Браунинг устало потёр виски.
— Можно вас на пару слов?
— По поводу?
— Для начала – по поводу вашей опрометчивой готовности подвергнуть опасности всю команду.
— Отказ от Нейла идёт вразрез со всеми нашими принципами, — отрезал Ваймак. — И я могу спорить с вами до посинения, но только не в отведённое Нейлу время. Это просто несправедливо. По отношению ко всем им.
Эндрю потянул Натаниэля за край футболки и быстро шепнул на немецком:
— Избавься от них, пока я не попереубивал их."
"— Им нужны ответы, — напомнил Натаниэль. — Им не удавалось выдвинуть обвинения против Нейтана при его жизни. Но они надеются, что его отсутствие и моё присутствие помогут им начать распутывать весь клубок. Я собираюсь рассказать им правду, столько, сколько смогу, чтобы не натолкнуть их на мысль, что Мясник на кого-то работал. Хочешь поехать со мной и послушать? Это та история, которую я должен был рассказать тебе ещё несколько месяцев назад.
— Мне придётся поехать, — согласился Эндрю. — Я не верю, что они вернут тебя.
Миниярд отпустил его и встал на ноги. Натаниэль поднялся без посторонней помощи, после чего перевёл взгляд на Ваймака.
— Простите меня, — сказал он на английском. — Я должен был рассказать вам, но не смог.
— Не заморачивайся сейчас об этом, — отозвался тренер. — Двадцати минут явно недостаточно для такого разговора. Мы можем обсудить это на обратном пути в универ, верно?
— Да, — согласился Натаниэль.
— Обещаю. Но сперва я должен поговорить с ними.
— Тогда езжай, — подала голос Дэниэль. Когда Натаниэль обернулся к ней, она уточнила: — Только возвращайся к нам сразу как закончите, ладно? И мы вместе со всем разберёмся. Как команда.
— Как семья, — попытался улыбнуться Ники. Улыбка вышла совсем слабой, но обнадёживающей.
Происходящее казалось сплошным жестоким сном, какой-то больной мечтой.
