Возможно, они ненавидят его. Возможно, они боятся его. И вообще, скорее всего, они никогда этого не простят. Но Натаниэль не мог оставить всё вот так. Он ведь даже не успел толком попрощаться. Значит, он сделает это сегодня, пока федералы не успели запереть его за решёткой на добрую половину жизни.
— На самом деле, — продолжил Таунс, — они, должно быть, уже выехали домой. Допрос прошёл быстро, и после этого мы их сразу отпустили.
— Ошибаешься, — качнул головой Натаниэль. — Они не уедут без Эндрю, а Эндрю не уедет, пока не поговорит со мной.
— Ты не можешь быть так уверен.
— Нет, могу.
Даже если Эндрю хочет встретиться, чтобы просто забить его руками на месте, он будет ждать возможности столько, сколько потребуется. Он не из тех людей, кто оставляет подобные вопросы нерешёнными. Натаниэль просто знал это, верил в это каждой, блять, клеточкой своей души. И эта мысль помогла облегчить безжалостное предположение Таунса.
— Вы можете привезти меня к нему или отправить гнить за решёткой. Это единственно возможные варианты.
В конце концов Браунинг встал и вышел в коридор. Натаниэль слышал его властные интонации прямо за дверью, но не смог разобрать конкретных слов. Вернувшись, Браунинг поймал на себе внимательный взгляд напарника, а затем взял ручку и написал на его планшете короткое сообщение. Едва удержавшись от того, чтобы не запустить в них подушкой, Натниэль откинулся на спину.
С тех пор они не сказали ему ни слова, поэтому Натаниэль полностью погрузился в свои мысли. Ожидание предполагаемой выписки тянулось долго и утомительно.
Когда зашла доктор, чтобы дать рекомендации по уходу за ранами, Натаниэль грубо перебил её на середине предложения:
— Мне не нужна помощь.
Доктор, наверное, уже привыкшая к грубости пациентов, молча подписала бумаги Натаниэля. Затем перевела взгляд на агентов и пояснила:
— Выписка на ресепшене. Все необходимые препараты ему уже собрали.
Браунинг кивнул и, дождавшись, когда доктор покинет палату, отстегнул тот наручник, который приковывал Натаниэля к постели.
Затем они с Таунсом изменили угол наклона больничной койки, чтобы помочь ему со скользнуть с матраса. Следующим делом Таунс передал сумку, и Натаниэль вытряхнул на кровать пару чёрных спортивных костюмов.
— А где моя одежда?
— Изъята в качестве улики.
Таунс встал у двери. Браунинг отвернулся вполоборота, но не отошёл. Если Натаниэль попробует выкинуть что-то, агент сразу заметит это боковым зрением. Но они хотя бы попытались создать иллюзию какой-то приватности.
