Он невидящим взглядом уставился на пустую парковку, сердце гулко колотилось в висках. От мысли о том, чтобы вернуться в Лисью башню и встретиться там с остальными, становилось только хуже, но ему некуда было больше идти. Нейлу стоило бы сбежать и бежать до полного изнеможения, выжечь себя до основания, пока не останется сил, чтобы думать или чувствовать, но ноги словно приросли к тротуару. Может быть, они понимали, что если он сбежит сейчас, то уже не остановится."
"Нейл опустился на обочину, пытаясь прийти в сознание, но тревожные мысли продолжали мучительно роиться в голове.
Он чувствовал себя буквально в шаге от безумия, а затем Эндрю неожиданно назвал его по имени и все мысли мгновенно замерли, поражённо стихли. Нейл запоздало осознал, что он крепко вцепился в телефон, прижимая его к уху. Он не помнил, как вытащил мобильный из кармана или как решился на звонок. Нейл отодвинул телефон от лица и нажал на кнопку, чтобы убедиться, не выдумал ли он всё это, но на дисплее высветилось имя Эндрю, а таймер показывал, что звонок идёт уже почти минуту.
Нейл приложил телефон обратно к уху, но никак не мог подобрать подходящих слов, чтобы описать то острое, гнетущее чувство, которое сейчас буквально разрывало его изнутри. Через три месяца чемпионат подойдёт к концу. Через четыре он будет мёртв. Через пять Лисы вернутся сюда для летних тренировок с шестью новыми игроками. Теперь Нейл мог сосчитать всё оставшееся у него время на пальцах одной руки. А на другой руке словно оставалось будущее, которому уже не суждено случиться: вице-капитан, капитан, национальная сборная.
Нейл не имел морального права оплакивать эти потерянные возможности. За этот год он получил больше, чем заслуживал; было бы эгоистично просить о большем.
Он должен быть благодарен за всё, что у него было, и ещё более благодарным за то, что теперь его смерть не останется незамеченной, она будет что-то значить. Он хотел утащить за собой и отца, и Морияму, чтобы им уже никогда не удалось оправиться от того, что он собирается рассказать.
Это была справедливость, на которую он даже надеяться не мог, это была месть за смерть мамы. Он думал, это поможет смириться со своей участью, но ноющая боль и сосущая пустота снова поселились где-то в груди. Нейл чувствовал, будто тонет.
Наконец Нейл нашёл силы и голос для того, чтобы говорить, но всё, что он из себя выдавил, было:
— Забери меня со стадиона.
Эндрю не ответил, но тишина в трубке едва уловимо изменилась.
