Я хочу услышать, как он говорит по-другому.
Более грязные вещи.
— Мне очень жаль. — Говорит он, его улыбка становится сожалеющей, и я понимаю, что слишком долго ждала ответа. — Это было слишком грубо с моей стороны. Я пойду. Я еще раз прошу прощения.
— Нет, подождите. — Говорит Джаз, отодвигая свой стул. — Я возьму свой ланч, чтобы пообедать в офисе. Присядьте. Поболтайте. — Она одаривает мужчину блестящей улыбкой, а затем смотрит на меня с выражением, которое ясно говорит: «Соберись, Шарлотта».
— Нет, Джаз, у нас обед.
Я не хочу, чтобы ты… — Даже протестуя, я понимаю, что хочу, чтобы она ушла, чтобы я могла поговорить с этим мужчиной. Его начальные фразы, его подход — ничего из этого не сработало бы с той Шарлоттой, которой я была несколько дней назад, но в моем нынешнем состоянии… и особенно после того, что случилось в «Маскараде», я хочу попробовать что-то новое. Я хочу быть открытой для нового опыта.
Я хочу быть достаточно импульсивной, чтобы пообедать с потрясающе красивым незнакомцем, который подошел ко мне.
— Все в порядке. Клянусь. — Джаз уже встает, берет телефон и сумочку. — Я просто скажу официанту, чтобы он упаковал мой заказ. Мне все равно нужно просмотреть несколько заявок на собеседование. Работа просто накапливается, понимаете? — Она улыбается мужчине. — Не заставляйте меня жалеть об этом, — предупреждает она его, а затем уходит, уже что-то набирая в своем телефоне.
Я понимаю, кому, когда через секунду на моем экране высвечивается ее имя.
ДЖАЗ: Ты смотришь на него так, будто он второе пришествие Райана Гослинга.
Ради Бога, просто узнай, как его зовут. И если он пригласит тебя на свидание, скажи «ДА».
ДЖАЗ: А еще у него восхитительный акцент. Разве ты не хочешь услышать, как он стонет твое имя? Да, хочешь!
— Я… — Я поднимаю на него глаза, чувствуя, что барахтаюсь. — Ну, тогда ты можешь сесть.
Он колеблется, а потом делает именно это.
— Я знаю, что все это очень самонадеянно. — Говорит он, и извинения в его голосе звучат искренне.
— Мне кажется, я немного сошел с ума, когда увидел тебя. Не могу представить, что ты одинока, но если да, то я бы очень хотел угостить тебя обедом.
— Почему? — Пролепетала я. Я чувствую, что все еще смотрю на него, но никак не могу успокоиться. Все это странно, и я никогда раньше не делала ничего подобного. Я никогда не обедала с незнакомцем. Незнакомец никогда не подходил ко мне вот так, на людях, — во всяком случае, не в том смысле, который бы меня устроил.
