— Я сама оторву тебе член, если ты это сделаешь. — Вот так. Я уже дважды это сказала, с яростью глядя на него. — И ты блядь жалок! Ты даже не заставил меня ни разу кончить, кусок дерьма…
— Ты никогда не жаловалась! — Он огрызается, защищаясь. — А я думал, что жаловался…
— Ты… — Я прижимаю пальцы к вискам, чувствуя, что вот-вот сойду с ума. — Сейчас мы говорим не об этом, Нейт! Мы говорим о том, что ты, блядь, изменяешь мне! С-с-с… — Я смотрю на упавший телефон, фотография Валери на руках и коленях на кровати навсегда запечатлелась в моей памяти.
— У нас миссионерский секс. — Я опускаюсь на край нашей кровати, чувствуя, как в уголках глаз скапливаются злые слезы. — Иногда я оказываюсь сверху. Кстати, обычно это единственный раз, когда я действительно кончаю.
Я прижимаю пятки ладоней к глазам, стараясь не заплакать. Я не хочу плакать в его присутствии. Я хочу быть злой. Даже в ярости. Я хочу ненавидеть его. Я хочу, чтобы он навсегда пожалел о том, что испортил эту ночь.
Но я не хочу, чтобы он видел мои слезы.
— Ты никогда не просил меня ни о чем подобном. — Я показываю на телефон. — Ты вообще никогда не просил меня ни о чем в постели. В те несколько раз, когда я заводила разговор о разнообразии, ты говорил мне, что наша сексуальная жизнь идеальна, и это все, что ты хочешь, и что ты блядь просто не такой авантюрист. Ну, это явно была гребаная ложь!
Нейт проводит рукой по волосам, настороженно глядя на меня. Я вижу, как его маленький адвокатский мозг работает со скоростью сто миль в минуту, пытаясь придумать, как выпутаться из этой ситуации.
Как заставить меня думать, что я в чем-то ошибаюсь. Что все это просто большое недоразумение.
Это, блядь, не сработает. Но прежде чем я его вышвырну, мне нужны ответы.
— Я не просил тебя об этих вещах, потому что уважаю тебя, Шарлотта. — Он умоляюще смотрит на меня, а я вытаращилась на него, не зная, что на это ответить.
Видимо, он решил оправдаться, вместо того чтобы попытаться все отрицать. Горячие слезы снова жгут уголки моих глаз, и мне приходится бороться с ними.
— Ты уважаешь меня? — Я смотрю на него, и слова застревают у меня в горле. — То есть измена мне — это уважение?
— Это ничего не значит! Она ничего не значит, все эти вещи — они ничего не значат. — Нейт теперь говорит голосом адвоката, объясняя, рассуждая. — Она не имеет к тебе никакого отношения, Шарлотта. Я люблю тебя. Я ничего к ней не чувствую…
— Кроме возбуждения, очевидно, — выплюнула я. — Она тебя возбуждает, это очевидно.
