— Она прикусывает губу, и все мои силы уходят на то, чтобы не потянуться вниз и не провести большим пальцем по тому месту, куда вонзились ее зубы. — Я бы хотела, чтобы ты сказал мне правду, — медленно произносит она, глядя на меня сверху. — Я бы поняла, если бы ты сказал. Правда, поняла бы. Мы могли бы просто все обсудить. Вместо этого я думала, что ты солгал… о той женщине на гала-вечере. Придумал отговорку, что ты заболел, чтобы не встречаться со мной. — Она резко выдохнула. — Может быть, с моей стороны было несправедливо предполагать все это.
Но после того, что сделал Нейт…
Чувство вины больше не мерцает. Оно, словно нож, вонзается в мою грудь, напоминая, что будущего здесь нет. Потому что я лгу ей о гораздо большем, чем она думает, и я не могу скрывать все это вечно. Однажды она узнает, и это уничтожит ее.
Если я позволю себе опуститься еще ниже, это уничтожит и меня. Возможно, я уже там.
— Я понял. И мне жаль. — Я тоже это имею в виду. Я сожалею о том, о чем она даже не подозревает.
Но не настолько, чтобы остановиться.
— Давай устроим наше свидание, — резко говорю я, глядя на нее сверху вниз. — Давай выпьем кофе, пойдем в фруктовый сад и проведем тот день, который мы планировали. Прямо сейчас."
"Глаза Шарлотты расширяются, и я вижу, как ее прежняя личность, та, которая все планирует заранее и никогда не делает ничего импульсивного, инстинктивно сопротивляется этой идее. Но я также вижу момент, когда она подавляет эту мысль, и ее улыбка расширяется, когда она кивает.
— Хорошо, — решительно говорит она.
— Давай сделаем это.
21
ИВАН
Мы оба заказываем кофе — я еще один латте с тыквенной приправой, а она — латте с яблочным пирогом, и мы направляемся пешком через несколько кварталов к моей машине.
— Прости, что я решила, что ты ведешь себя как придурок, — снова говорит Шарлотта, пока мы идем, сжимая в руках кофе, а свежий осенний ветерок развевает ее волосы по лицу. — Я должна была написать тебе в ответ. Джаз говорила, что я слишком остро реагирую.
Чувство вины снова вонзается мне в грудь.
— Не бери в голову. — Я смотрю перед собой, отпивая глоток кофе и изучая ее черты. В моей груди завязался тяжелый узел гнева — не на нее, а на обстоятельства. В моей жизни я родился в том мире, в котором родился, — в мире насилия и выживания, и из-за этого я не могу быть с Шарлоттой так, как хотел бы. Я не могу встретить ее как нормальный мужчина, тот, кто мог бы завоевать ее, влюбиться в нее и быть любимым в ответ, как это должно быть.
