Я не знаю, кто именно из сотрудников моего отца организует эти сделки. У меня также нет имен клиентов. Пока нет. И я был немного озабочен тем, чтобы никто из тех, кто в этом не участвует, не начал на меня стучать, потому что меня постоянно таскают на склады, чтобы я отрезал куски от парней, которые на самом деле ничего не знают. Это мешает и тратит время на то, чтобы выяснить, кто знает.
— Ну так участвуй. — Взгляд Брэдли не ослабевает. — Скажи своему отцу, что хочешь поучаствовать в торговле плотью. Скажи ему, что хочешь купить девушку для себя.
Мне, блядь, плевать, как ты это сделаешь, но иди туда и назови мне имена.
— Я занимаюсь наркотиками. — Я резко выдыхаю и замираю, когда симпатичная официантка подходит ко мне, чтобы спросить, не хочу ли я чего-нибудь. В другой день я бы наслаждался этим видом больше, чем сейчас — она слишком красива для того, чтобы работать здесь, с великолепными шоколадно-карими глазами и копной густых темных волос, в которых так и хочется зарыться мужскими руками. Они собраны на голове, несколько клочков свободно спадают, а униформа ей слишком тесна.
Не так давно я бы оставил свой номер на чеке. Но я смотрю на нее и думаю только о том, что, хотя она и великолепна, она не Шарлотта. А Шарлотта — это все, что мне нужно.
Однако Брэдли ничто не останавливает. Он смотрит на нее так, будто хочет, чтобы она растаяла у него во рту, и меня это забавляет. Несмотря на то что он работает одним из праведных мстителей правительства, в душе он такой же кобель, как и все остальные представители мужского пола.
Не то чтобы я был намного лучше. Правда, мне удается держать язык во рту, пока меня не попросят этого не делать.
— Я буду кофе. — Говорю я ей. — Со сливками и сахаром. И яичницу с сальсой, если вы не против. — В этой закусочной удивительно вкусная сальса, а мне бы не помешала настоящая еда. Лимонно-ягодные вафли в «Amuse-Bouche» были хороши, но не слишком сытны.
— Уже иду, красавчик. — Она подмигивает мне, и я ищу в себе желание пофлиртовать в ответ.
Оно должно быть там. Оно почти всегда есть. Но снова все, что я вижу, — это образ смеющегося рта Шарлотты, ее откинутой назад головы, когда она сидела напротив меня в патио, даже не подозревая об этом.
По позвоночнику пробегает жаркая дрожь, и я отгоняю ее. В последнее время мое либидо не поддается контролю, и мне совсем не хочется сидеть напротив агента Адама Брэдли со стояком.
— Я занимаюсь наркотиками, — повторяю я. — И мой отец знает, что я не люблю торговлю.
