Не думаю, что он из тех, кто захочет пойти на случайное, обычное, грязное свидание, когда он водит Aston Martin и приглашает меня на один из самых дорогих ужинов в городе, но сейчас я хочу это знать.
— Сейчас осень — мое любимое время года, поэтому, если бы я выбирала день, мы бы пошли собирать яблоки. — Говорю я ему. — А потом мы бы отвезли их домой и попытались бы испечь что-нибудь вместе, а после переоделись бы и пошли в кино. Обычный фильм, в обычном кинотеатре.
К моему удивлению, он не вздрагивает. Он не выглядит подавленным.
Он улыбается — настоящей, широкой улыбкой и кивает.
— Хорошо, тогда. Это наше следующее свидание. Сбор яблок, выпечка — в которой я, кстати, очень плох, так что планируй, что либо, я буду дежурить на тарелке, либо пирог будет несъедобным, и кино. Я в твоем распоряжении.
Последнее предложение вызывает во мне совершенно неуместный прилив жара.
— Я не…, — начинаю говорить я, и Иван хихикает, прерывая меня.
— Ты не ищешь серьезных отношений. Я понял, Шарлотта.
Ты говорила мне. Достаточно много раз, чтобы я почти обиделся. — Улыбка на его губах говорит мне, что это не так. — Я понимаю, что у тебя только что закончились отношения с парнем, который, кстати, явно полный идиот, и ты хочешь исследовать свои возможности. Это прекрасно. Я понимаю.
Я смотрю на него с подозрением. Ничего не могу с собой поделать. Я еще не очень хорошо знаю Ивана, но все в нем говорит о том, что он собственник. Как будто ему будет неприятна мысль о том, чтобы делить меня с кем-то.
И какая-то часть меня желает, чтобы он сказал, что не хочет этого. Что его не устроит меньшее, чем сделать меня полностью, целиком и полностью своей.
— Большинству мужчин это не понравится, — медленно говорю я.
Иван улыбается.
— Я не большинство мужчин, Шарлотта. Думаю, ты поймешь это скорее рано, чем поздно. И еще кое-что, что ты поймешь, когда мы проведем больше времени вместе, — это то, что я хочу тебя. Все, что тебе нужно понять, — это то, что я способен стать и дать тебе все, что тебе нужно.
Это самое высокомерное и высокопарное, что он сказал за весь вечер. Возможная трещина в его шкуре непринужденной беззаботности.
Но у меня перехватывает дыхание.
Его темно-синие глаза притягивают мои, когда он тянется к моей руке, вызывая еще одну дрожь по позвоночнику.
— Я не против того, чтобы ты исследовала, Шарлотта, потому что я хочу, чтобы ты была вся в себе, когда поймешь это.
На мгновение мне становится трудно говорить.
