– Пандора, погодите, – он слегка встряхнул её, чтобы привлечь внимание, но слова продолжали вырываться наружу.
– Испанская, немецкая, австралийская...
– Я никогда не болел оспой, – прервал он Пандору.
– Какой?
– Всеми.
Её глаза стали огромными.
– У вас они все?
– Нет, чёрт возьми, – Габриэль замолчал и наполовину отвернулся. Он начал резко кашлять, его плечи задрожали. Он поднял руку и прикрыл глаза, с ужасом Пандора подумала, что Габриэль плачет. Но в следующий момент она поняла, что он смеётся. Каждый раз, когда нахал бросал взгляд на её возмущённое лицо, у него начинался новый неудержимый приступ.
Ей пришлось подождать, раздражаясь от того, что она стала объектом веселья, пока он изо всех сил пытался взять себя в руки.
В конце концов, Габриэлю удалось выдохнуть:
– Я не болел ни одной из них. И существует только одна разновидность.
Волна облегчения смыла раздражение Пандоры."
"– Тогда почему у неё так много разных названий?
С последним неровным вдохом смешки затихли, и он протёр влажные внутренние уголки глаз.
– Англичане начали называть её французской оспой, когда мы воевали, и, естественно, они вернули любезность, назвав его английской. Я сомневаюсь, что кто-нибудь когда-нибудь называл её баварской или немецкой, но если бы это кто-то и сделал, это были бы австрийцы. Дело в том, что у меня её нет, потому что я всегда предохранялся.
– А это что значит?
– Профилактика. Нутро Овна, – его тон стал слегка язвительным. – Французские письма, английские шляпы, бодрюши. Выбирайте на свой вкус.
Пандору озадачило французское слово, оно смутно что-то навеяло.
– Разве бодрюш - это не материал, который производят из эээ... овечьих внутренностей... а потом используют для изготовления воздушных шаров? Какое отношение имеет воздушный овечий шар к предотвращению оспы?
– Это не овечий шар, – сказал он. – Я объясню, если вы считаете, что готовы для такого уровня познания анатомических деталей.
– Неважно, – быстро ответила она, не имея желания почувствовать себя ещё более неловко.
Медленно покачав головой, Габриэль спросил:
– Каким образом, чёрт возьми, вы пришли к выводу, что у меня французская оспа?
– Потому, что вы - отъявленный повеса.
– Нет, это не так.
– Так сказал лорд Чаворт.
– Мой отец был отъявленным повесой, – ответил Габриэль, еле сдерживая раздражение, – в те времена, когда он ещё не был женат на моей матери. Меня сравнивают с ним, потому что я похож на отца внешне. И потому что унаследовал его прежний титул.
