Тебе придётся потом рассказать мне, являются ли мои способности в постели подарком или нет, – всё ещё посмеиваясь, Габриэль склонился и прижался к её губам.
Он обожал её. Не существовало никого похожего на Пандору, и она полностью принадлежала ему... Хотя не стоит об этом говорить вслух.
Любую неловкость, которую Пандора могла бы испытать, обнажаясь перед мужчиной, затмило неослабевающее веселье Габриэля. Он продолжал издавать смешки, пока она не спросила:
– Ты всё ещё смеёшься над метафорой?
Вопрос повлёк вторую волну веселья.
– Это была не метафора.
Пандора хотела указать на то, что большинство невест не оценят, когда мужья хохочут, как гиены, в процессе раздевания, но была уверена, что любое замечание лишь продлит веселье. Она подождала, пока он расстегнёт её корсет, оставив на ней только сорочку и панталоны, а затем бросилась на кровать и юркнула под покрывала.
– Габриэль? – попросила она, подтягивая одеяло к шее. – Вместо шампанского... можно мне бокал портвейна? Или он только для мужчин?
Муж подошёл к кровати и наклонился, чтобы её поцеловать.
– Если тебе нравится портвейн, любовь моя, его мы и закажем.
Пока он ходил вызывать слугу, Пандора сняла под одеялом нижнее белье. Она сбросила его с края матраса и подоткнула себе под спину ещё одну подушку.
Через несколько минут Габриэль вернулся и сел на край кровати. Взяв её руку, он положил на ладонь Пандоры прямоугольный кожаный чехол.
– Драгоценности? – спросила она, вдруг почувствовав стеснение. – В них не было необходимости.
– Существует традиция, когда жених дарит невесте подарок на свадьбу.
Расстегнув крошечный золотой замочек, Пандора открыла короб и увидела на красном бархате жемчужное ожерелье в два ряда. Её глаза расширились, она приподняла одну нить, аккуратно перекатывая между пальцами блестящие жемчужины цвета слоновой кости.
– Я и представить не могла, что у меня будет нечто настолько прекрасное. Спасибо.
– Тебе нравится, милая?
– Очень... – начала говорить Пандора и замолчала, увидев сверкающую бриллиантами золотую застёжку.
Это были две соединяющиеся половинки в виде резных витых листьев. – Завитки аканта, – сказала она с кривой усмешкой. – Как те, что были на скамейке на балу у Чаворта.
– Я питаю слабость к этим завиткам аканта, – он ласкал её взглядом, пока Пандора надевала ожерелье. Нити жемчуга оказались настолько длинными, что не было нужды их расстёгивать. – Они удерживали тебя на месте, чтобы я смог тебя поймать.
