– Поклянитесь, что карты не были краплёными, – потребовала она, – и что вы их не прятали в рукаве.
Он смерил её ровным взглядом.
– Клянусь.
В вихре беспокойства, гнева и самобичевания Пандора оттолкнулась от стола и встала, прежде чем он успел ей помочь.
– На сегодня с меня хватит игр. Пойду посижу с сестрой и другими девушками.
– Не сердитесь, – уговаривал её Габриэль, поднимаясь на ноги. – Вы можете отказаться от обещания.
Хотя она знала, что предложение было высказано в примирительных целях, Пандора, тем не менее, сильно оскорбилась.
– Я отношусь к играм серьёзно, милорд. Выплата долга - это дело чести или вы считаете, что, раз я женщина, то моё слово весит меньше вашего?
– Нет, – поспешно отозвался он.
Она бросила на него холодный взгляд.
– Я встречусь с вами позже.
Развернувшись, она ушла, стараясь, чтобы походка была размеренной, а лицо невыразительным. Но внутри неё всё застыло от жуткого страха, когда она подумала, с чем она вскоре столкнётся.
Рандеву... наедине с Габриэлем.
.. ночью... в темноте.
О боже, что я натворила?
Глава 11"
"Вцепившись указательным и большим пальцем в держатель бронзового подсвечника, Пандора медленно продвигалась по коридору второго этажа. Чёрные тени, казалось, скользили по полу, но она игнорировала иллюзию движения, полная мрачной решимости сохранить равновесие.
Только мерцание пламени свечи отделяло её от катастрофы. Лампы были потушены, включая подвесной светильник в центральном зале. Помимо случайных вспышек молнии вдалеке, единственным источником освещения служило слабое свечение, исходящее из-под двери семейной гостиной.
Как и предсказывал Габриэль, с океана пришёл шторм. Первые порывы ветра оказались грубыми и яростными, они сражались с деревьями, разбрасывая случайные ветки и сучья во всех направлениях. Крепкий дом, выстроенный в низине, был приспособлен к прибрежной погоде и стойко выдерживал шторм, дубовая крыша защищала от проливного дождя. Тем не менее, раскаты грома заставляли Пандору вздрагивать.
На ней была надета муслиновая ночная рубашка и простая фланелевая накидка с отогнутыми лацканами, на поясе повязан плетёный кушак. Она хотела надеть дневное платье, но избежать вечернего ритуала принятия ванны и разбора причёски, при этом не заставив Иду что-то заподозрить, оказалось невозможно.
На её ножках красовались шерстяные тапочки, связанные Кассандрой, которые из-за того, что сестра случайно неправильно прочитала выкройку, оказались двух разных размеров.
