Прошлой весной я не смог защитить ее от пристального внимания прессы, и я живо помню, как это повлияло на ее психику. Она была обычной девушкой, и я, как мог, держал ее подальше от всеобщего внимания, но как только стало известно, что у Эвана Зандерса есть девушка, ее жизнь перевернулась.
И я не собираюсь поступить так с ее близкой подругой.
Хотя я сомневаюсь, что спекуляции по поводу моей личной жизни были бы такими же серьезными, как и у Зандерса. Я не плейбой. Не веду себя пафосно. Никогда не выставлял напоказ свою холостяцкую жизнь, как это делал он, но это все равно слишком рискованно.
— Гарольд, разворачивайся, — говорю я своему водителю. — Обратно домой, пожалуйста.
Инди поворачивает голову ко мне.
— Что ты делаешь?
— Я не могу позволить тебе пойти туда со мной, — ерзая, я провожу ладонями по бедрам, ожидая, когда Гарольд развернет машину и отвезет нас домой.
Инди легким движением, не задумываясь, кладет свою руку на мою. Как будто мы прикасались друг к другу и утешали сотни раз в прошлом.
— Что-то не так?
Я смотрю на наши руки, ее такая маленькая по сравнению с моей. И хотя она умная и смелая духом, она ранимая. У нее есть чувства. Много чувств.
— Ты обычный человек, Блу.
Ее губы кривятся.
— Ты сегодня очень наблюдателен, Шей.
— Жить обычной жизнью — это нечто особенное. Я не хочу, чтобы из-за менять ты потеряла свою частную жизнь. Особенно из-за такой мелочи, как фальшивое свидание.
Мой водитель поворачивает руль, чтобы вернуться на главную дорогу.
— Остановитесь, — слова Инди резкие и повелительные, из-за чего нервный взгляд Гарольда встречается с моим в зеркале заднего вида.
Он был моим водителем четыре года, и я никогда не видел, чтобы он так быстро выполнял чьи-то приказы, как блондинки, сидящей рядом со мной.
Она поворачивается ко мне, греховный разрез медленно раздвигается, показывая ее золотистые ножки.
— Я понимаю, что ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое, и ты беспокоишься обо мне, — она похлопывает меня по груди. — Это мило, но мне нравятся люди.
Я в восторге от этого события. Ты меня ни к чему не принуждаешь. Если я захочу — я уйду.
— Инди…
— О чем ты беспокоишься? Конечно, может появиться несколько заголовков, и мое имя может всплыть, но кого это волнует? Это продлится день, может быть, два. Когда они глубоко погрузятся в мою жизнь, то узнают, что я хожу на викторины, вышиваю крестиком в свободное время и читаю непристойные книги. Никому нет дела до меня. Я — не ты, Райан. Это тебе они поклоняются.
