И ты думаешь, что я когда-нибудь смогу доверять девушке настолько, чтобы быть с ней вместе? Чтобы создать семью? — я опускаю голову вниз. — Боже, это так неловко.
— Почему? Ты не сделал ничего плохого."
"— Потому что мне не позволено делать ничего плохого! Никто не должен знать об этом. Люди ожидают, что я буду идеальным, не облажаюсь. Но никто понятия не имеет, что в течение двух лет единственное, что поднимало меня с постели, — это контрактное обязательство присутствовать на тренировках и играх. В остальном я спал целыми днями напролет, ел, когда мне об этом напоминали.
В моей квартире, — я обвожу рукой комнату, — был гребаный беспорядок. Как думаешь, почему я такой помешанный на чистоте? В течение двух лет я жил в грязи, потому что у меня не было желания найти в себе силы, чтобы убраться. Я был в бесконечной петле тьмы, и ни одна душа не знала, что после окончания игр их драгоценный золотой баскетбольный мальчик возвращался домой и жил в грязи.
Мои глаза, наконец, встречаются с ее.
— Черт, — выдыхаю я, обхватывая ее лицо руками и вытирая слезы подушечками больших пальцев. — Не плачь, Блу. Я не хотел тебя расстраивать.
Она падает мне на плечо, пряча лицо. Я пользуюсь возможностью, чтобы обхватить ее руками за спину, когда она тает от моих прикосновений.
— Хотела бы я знать, — хнычет она. — Я бы больше убирала за собой. Я думала, ты просто издеваешься надо мной из-за того, какая я неряха. Я не хочу напоминать тебе о тех днях.
— О, Инди. Нет, нет, это не так.
Я просто поддразниваю тебя по этому поводу, — я слегка поворачиваюсь, тихо говоря, пока обнимаю ее. — Я думаю, что, может быть, это и хорошо для меня. То, что ты здесь, помогло мне отчасти утратить контроль.
Инди обвивает руками мою шею, глубже зарывается лицом в мое плечо и крепче обхватывает меня бедрами.
— Но я хочу объясниться. Когда я говорю, что баскетбол — это все, что у меня есть, я действительно это имею в виду. Как бы пафосно это ни звучало, он спас меня, хотя из-за него все и разрушилось.
Я жил в дне сурка до тех пор, пока пару лет назад не решил действовать. Я выкарабкался из этой ямы, взял себя в руки и нацепил ослепительную улыбку перед камерами. Я перестал впускать в свою жизнь новых людей, но в то же время перевез свою сестру в Чикаго, чтобы не быть одиноким. Я начал проводить все свое время в спортзале, потому что там никто не смог бы приставать ко мне ради секса. Я снова обрел контроль над собой.
