— Я помню, что один парень продолжал пялиться на меня в приемной, но тогда я не обратил на это внимание. Все больше и больше людей начинали узнавать меня в повседневной жизни, так что я списал все на это. Я подпрыгивал, Инди. Я был так чертовски взволнован, нервничал, счастлив и напуган. Я испытал все эмоции, которые только можно было испытывать в тот момент. Как только родился ребенок, пришла медсестра и забрала меня. Ребенок был здоров, Марисса была здорова, но как только я вошел в родильное отделение, все изменилось.
Марисса едва могла смотреть мне в глаза, но я был слишком ошеломлен, чтобы задумываться об этом, пока она не вручила мне свою дочь, и в ту секунду, когда я взял эту маленькую девочку на руки, я понял, что она не моя."
"Инди резко втягивает воздух, прикрывая рот своими накрашенными красным ногтями.
— Марисса знала это, и не знаю почему, но она выложила все подробности прямо там. Тот парень в приемной? Да, это был ее настоящий гребаный парень. Это был его ребенок. Он был замешан во всем этом деле.
Наши так называемые отношения были всего лишь уловкой. Они оба играли со мной, и она пыталась залететь. Они просто пытались вытянуть из меня алименты на содержание ребенка, — я недоверчиво смеюсь, слыша, как абсурдно звучат эти слова вслух, когда я вспоминаю тот день четыре с половиной года назад. — Она никогда не боялась быть в центре внимания, а ее родители не были религиозными. Она не хотела, чтобы кто-нибудь знал, что у нас были отношения, потому что она играла со мной все это гребаное время.
Я втягиваю голову в плечи.
— Я так сильно этого хотел, Блу. Весь этот сценарий был жизнью моей мечты. Я был готов к этому. Я думал, что стану крутым молодым папой, который сможет подхватить своего ребенка с трибун и пронести его по корту. Я хотел приходить к ним домой каждый день, а меня разыгрывали.
Инди кладет руку мне на затылок, успокаивающе поглаживая кожу.
— Райан, — говорит она, не зная, что еще добавить.
Я перестал плакать некоторое время назад, но Инди разрыдалась.
— Это одна из самых ужасных историй, которые я когда-либо слышала.
Я вытираю ее щеки.
— Вот почему мне так трудно доверять людям. Мной манипулировал единственный человек, который, как я думала, любил меня. Представь, сколько заурядных людей попытались бы использовать меня, если бы я подпустил их достаточно близко.
— Ты купил эту квартиру, чтобы завести семью, — она прикрывает рот ладонью. — О Боже, моя комната выкрашена в желтый цвет.
