Разворачивает моё лицо, обхватив ладонями с двух сторон.
-Что? Что ты сказала?
И, Господи Боже мой, ради этого безудержного счастья в его глазах я готова повторить это снова и снова!
40 глава. Абсолютно счастливый
Оборачиваюсь от двери.
С абсолютно счастливой улыбкой разглядываю её.
Так умильно руки сложила под щеку. Как девочка маленькая спит.
Пытаясь заставить себя, наконец, уйти, ловлю своё отражение в зеркальной двери шкафа. Улыбка такая дебильная - сам себя не узнаю.
А потому что я счастливый! Абсолютно счастливый человек.
Мне сегодня можно.
Мне только что любимая женщина в любви призналась! Я в эйфории, блин! У меня даже нога болеть перестала - хоть сейчас гипс снимай.
Я ж даже надеяться на такое не мог! Да, понимал, что интересен ей, понимал, что нравлюсь. И думал, что может быть когда-нибудь она почувствует ко мне то же самое, что я уже давно к ней..."
"Если бы это была другая женщина, не Дана, я бы не особо-то верил словам. В нашем мире даже признания в любви произносятся порой ради выгоды.
Софья вон, как ""добрый вечер"" такими словами кидается.
Но Дана никогда бы так не поступила. И значит, действительно, что-то испытывает ко мне! И, да, возможно, это её чувство пока ещё не так сильно, как моё, но! Я ж всё сделаю, чтобы усилить и простимулировать!
Зачем-то возвращаюсь к постели.
Оправдываю себя тем, что у неё одеяло сбилось. Оголились плечи, ноги... А мне так хочется поправить, сделать так, чтобы ей было хорошо, что я, идиот, который почти уже ушёл отсюда, возвращаюсь и поправляю!
Оставляю поцелуй на плече.
Хочется сказать что-то... Но, блять, Шахов! Ты уже всё сказал. Ты уже всё сделал, что было нужно. И даже чуть больше смог, чем рассчитывал! Иди уже с Богом отсюда!
А ведь я, действительно, смог. И доволен собой сверх меры.
Как бы я её отпустил после такого-то признания?
И в этот раз даже уговаривать не пришлось.
Потому что я уже знал. Во-первых, что она ЛЮБИТ меня, а во-вторых, что ей со мной хорошо! И не парился больше ни о чем. Не боялся перегнуть палку или обидеть.
Потому трогал, как хотел и говорил всё, что приходило на ум.
И она краснела и опускала глаза, но слушалась!
И улетала вместе со мной от медленного секса снова сверху. И от моих пошлостей. И, особенно, когда я говорил ей, какая она у меня красивая и как я рад, что она моя!
Мой братец - идиот!
Сколько раз этот придурок ""делился"" со мной признаниями, что его жена холодна с ним в постели, что она не кончает, что не желает секса.
