— Болезненно вздохнув, он провел рукой по своим мокрым от дождя волосам и зарычал. — Сколько себя помню, это все, чем я хотел заниматься, понимаешь?
— Это случится с тобой, — сказала я, пытаясь предложить ему хоть каплю той поддержки, которую он оказывал мне ежедневно.
— Я довольно сильно облажался, — пробормотал он. — Я не слушал. Я перетренировался. Я чуть не покончил с собой. Если у меня получится… — он сделал паузу, чтобы посмотреть на меня, — это будет чудо.
— Нет, — поправил я. — Когда у тебя это получится, это будут годы тяжелой работы, которые окупятся.
— Ты думаешь, я смогу это сделать?
Я кивнула. — Я знаю, что ты можешь."
"Он разочарованно вздохнул. — Я просто… хочу быть кем-то, понимаешь? Не требуя никаких усилий, чтобы быть обычным, — поделился он, его слова выговаривались быстро и с дублинским акцентом. — Я не хочу быть обычным, Шэннон. Я хочу быть экстраординарным. Я хочу преуспеть. Но все это — тренировки и гребаные прививки — ничего не значит, если я в ближайшее время не вернусь на поле.
— Он опустил взгляд, уставившись на наши соединенные руки, и пробормотал: — Все будет напрасно.
— Что я могу сделать? — выдавила я, отчаянно желая помочь ему. — Я могу помочь?
Джонни ухмыльнулся. — О, хочешь снова потренировать меня?
— Если ты хочешь? — Я беспомощно пожала плечами. — Я просто хочу тебе помочь.
— Ты можешь остаться со мной, — ответил он низким голосом, голубые глаза были болезненно уязвимыми. — Даже если меня не возьмут.
Моя грудь горела так сильно из-за него, что было физически больно.
— О, Джонни… — Не в силах сдержаться, я задрала юбку, чтобы перелезть через консоль. Забравшись к нему на колени, я поставила колени по обе стороны от его тела, прежде чем осторожно опуститься, стараясь не причинить ему боль. Меня встретила стена толстых, неумолимых мышц. В этом мальчике не было ничего мягкого. За исключением лица, он был твердым во всем.
Джонни сел прямо; его руки автоматически переместились на мои бедра, притягивая меня ближе. — Что ты делаешь? — прошептал он, наблюдая за мной из-под полуприкрытых век.
Он глубоко сглотнул, его кадык дернулся к горлу, когда его руки скользнули к моим обнаженным бедрам, пальцы впивались в мою кожу каждый раз, когда он делал очередной вдох. Тепло его рук вызвало восхитительную дрожь, прокатившуюся по мне, когда он проводил мягкими кругами по моей обнаженной плоти своими мозолистыми кончиками пальцев. — Шэн?
— Я здесь из-за парня Джонни, — сказала я ему, обхватив его лицо дрожащими руками.
