Обогреватель работал на полную мощность, обдувая мою влажную кожу восхитительным горячим воздухом, а из стереосистемы тихо доносилось последнее завораживающее звучание Grace Джима Маккена.
— Это была долгая зима, — согласился Джонни, пролистывая песни, прежде чем остановиться на Yellow от Coldplay. — Эй— посмотри на название этого плейлиста. — Хихикая, он повернул экран айпода Гибси ко мне. — Парень слетел с катушек.
— ""Трахни меня, отсоси мне, саморазрушись вместе со мной"", — размышляла я, читая название плейлиста на экране.
— Звучит очень…
— Гибси? — Предложил Джонни, покачав головой. — Да, это, должно быть, он."
"— По крайней мере, он оригинален, — предположила я. — Не думаю, что я когда-либо встречала кого-то подобного ему раньше.
— Это потому, что мир может справиться только с одним Джерардом Гибсоном, — сказал Джонни со смешком. Его рука почти рассеянно потянулась к бедру, чтобы потереть то место, где, я знала, у него болело.
— Болит? — Крепче сжимая плед, которое он нашел для меня в багажнике, я спросила: — Ты хорошо себя чувствуешь?
— Нет, Шэн.
— Бросив айпод на приборную панель, Джонни полностью сосредоточился на мне. — Я действительно чувствую себя великолепно. — Снисходительная улыбка тронула его губы, отчего ямочки на щеках стали глубже. — Лучше, чем у меня было за последние месяцы.
— Правда? — Я просияла в ответ. — Значит, я хороший тренер?
Ухмыльнувшись, он поднес мою руку ко рту и провел губами по костяшкам пальцев. — Ты единственная в своем роде. — Нежно сжав мои пальцы, он снова положил наши соединенные руки себе на колени.
Подавив дрожь во всем теле, я отвернулась и уставилась в окно, удовлетворенно вздыхая, наблюдая, как волны вздымаются, пенятся и разбиваются о скалы.
Сегодня…
Боже, сегодня был лучший день.
Когда я проснулась сегодня утром, я была уверена, что больше никогда не улыбнусь. Осознание того, что моему отцу осталось пройти курс лечения чуть больше двух недель, прежде чем он станет свободным человеком, что-то искалечило во мне.
Это погасило крошечный огонек надежды, за который я цеплялась последние несколько недель, пока приспосабливалась к жизни без него. Письмо, которое он написал мне, все еще было нераспечатанным и лежало в боковом кармане моей школьной сумки. Я не была уверена, что когда-нибудь прочитаю его, но знала, что прямо сейчас мне этого не хочется. Я была так зла на себя за то, что ослабила бдительность, за то, что позволила себе подумать о возможности жизни без него.
