Впервые за несколько месяцев я почувствовал, что у меня появилась некоторая ясность в своих чувствах. Как будто что-то в моей жизни становилось на свои места.
Я давил на нее слишком сильно, слишком быстро? Вероятно. Должен ли я был действовать медленнее? Более чем вероятно.
В любом случае, я не собирался брать свои слова обратно.
— С ней все не так, — огрызнулся я, отрываясь от своих мыслей. — Так что просто убери их, пока она не вошла сюда и ты не напугал ее.
— Нет, с Шэннон все по-другому, — согласился он.
— Это намного хуже и намного опаснее, потому что ты пошел и поймал на себе какие-то большие, жирные чувства, не так ли, любовничек? И я говорю тебе сейчас, что этот доблестный поступок ни хрена не будет значить, когда ты обнаружишь, что пойман в этот момент, совершенно голый, и тонешь в тугой, девственной киске. Просто спросите каждого бедолагу нашего возраста с ребенком на бедре или в продуктовом магазине Dunnes, нет ли у него пристрастия к еде. — Подтолкнув ко мне стопку презервативов, как будто он швырял фишки для покера, он добавил: — Я всего лишь забочусь о тебе.
Так что вот тебе — презервативы для больших мальчиков.
— Я не могу иметь с тобой дело сегодня, Гибс, — прорычал я, вскидывая руки в явном гребаном отчаянии. — Честно говоря, не могу.
— Возьми их.
— Нет.
— Возьми их.
— Нет.
— Да.
— Они скорректировали твое лечение?
— В последнее время нет, а теперь возьми их.
— Господи, Гибс..
— Возьми презервативы, или я устрою сцену.
— Отлично! — Схватив две пригоршни пакетиков из фольги, я рассовал их по карманам и сердито посмотрел на него.
— Теперь доволен?
Он широко улыбнулся. — Так и будет, если тебя не поймают в момент.
— Отлично, спасибо тебе, Гибс, за то, что защищаешь мой член. Теперь ты уберешь их? — Я практически умолял.
Кивнув, он начал складывать все обратно в свою сумку, и я вздохнул с облегчением. Потому что меньше всего мне было нужно, чтобы Шэннон вошла, когда мы обменивались троянскими программами вроде карточек с покемонами.
— Итак, — задумчиво произнес он, теперь уже чуть более серьезным тоном. — Как ты себя чувствуешь?
Я сжал челюсть. — Прекрасно.
— Тебе больно, не так ли? — Его взгляд остановился на моем, полный беспокойства. — Парень, если тебе нужно домой, ничего страшного.
— Я просто одеревенел, Гибс, — пробормотал я. — Все зависает на мне.
Сжимая в руке горсть презервативов, он сказал: — Нам нужно поплавать после школы.
— Да. — Я кивнул. — Я знаю.
