Мы были в саду, и я рассказал о только что прочитанной новелле.
— О рыцаре, который не знает, что лучше: сказать или умереть. Ты мне уже рассказывал.
Разумеется. Видимо, однажды я упомянул о ней и забыл.
— Да.
— Ну, так он сказал или нет?
— «Лучше сказать». Так ответила принцесса, но сама не спешила открыться в ответ, предчувствуя ловушку в его вопросе.
— Так он рассказал?
— Нет, он сплутовал.
— Выкрутился.
Это было как раз после завтрака. Нам обоим было не до работы в тот день.
— Слушай, мне надо забрать кое-что из города.
Кое-чем всегда были новые страницы перевода.
— Я могу съездить, если ты хочешь.
На некоторое время он замолчал.
— Нет, давай съездим вместе.
— Сейчас? — что на самом деле значило «серьезно?»
— У тебя есть занятие поинтереснее?
— Нет.
— Ну, так поехали, — он положил несколько страниц в свой потертый зеленый рюкзак и закинул его на плечи. С той нашей последней поездки в Б. на велосипедах он ни разу не звал меня куда-либо с собой.
Я положил авторучку, закрыл нотную тетрадь, поставил наполовину полный стакан лимонада на страницы и был готов ехать.
По пути к сараю, мы прошли мимо гаража. Как обычно Манфреди, муж Мафалды, спорил с Анчизе. В этот раз он обвинял его в излишней поливке, все это было неправильно — из-за нее томаты росли слишком быстро. «Они будут мучнистые», — жаловался он.
— Слушай, я занимаюсь томатами, ты занимаешься машинами, и мы все счастливы.
— Ты не понимаешь! В мое время мы пересаживали томаты только по какой-то причине, из одного места в другое, из одного места в другое, — продолжал настаивать он, — а ты еще и базилик рядом с ними посадил! Но, разумеется, такие как ты, побывавшие в армии, знают все!
— Ты прав, — проигнорировал его выпад Анчизе.
— Конечно, я прав! Даже знать не хочу, почему тебя не оставили в армии!
— Ты прав. Они не оставили меня в армии.
Они оба поприветствовали нас. Садовник подал Оливеру велосипед.
— Я выпрямил колесо вчера вечером, серьезная вышла работа. И подкачал шины.
Казалось, еще сильнее Манфреди не мог быть раздражен:
— С этих пор, я чиню велосипеды, а ты растишь томаты, — сказал задетый водитель.
Анчизе криво усмехнулся. Оливер улыбнулся в ответ.
Едва мы доехали до узкой кипарисовой аллейке, ведущей к главной дороге в город, я спросил Оливера:
— У тебя нет от него мурашек по коже?
— От кого?
— От Анчизе.
— Нет, с чего бы? Я тут однажды рухнул по пути домой и исцарапался очень сильно. Анчизе настоял, чтоб я вымазался каким-то ведьминым отваром.
