Я задавался вопросом: существовал ли кто-нибудь, кто привык к ней? Или другие по крупицам собирали разрозненные приступы тревоги в некое иное чувство, у которого были своими периоды амнистий и отсрочек? Или присутствие тех, кто еще вчера утром чувствовал себя незваным гостем в наших жизнях, должно было бы стать совершенной необходимостью, потому что именно это, в конце концов, укрыло бы нас от собственного ада?
Поэтому ли один и тот же человек, кто путает тебя днем, ночью дарит тебе освобождение?
***
На следующее утро мы отправились плавать вместе.
Едва минуло шесть, столь ранние часы придавали сил. Оливер дурачился и представил свою версию плавающего трупа, я хотел схватить его, как делают инструкторы по плаванью, поддерживая твое тело на плаву так легко, словно самыми кончиками пальцев. Почему я чувствовал себя старше него в тот момент? Я хотел защитить его от всего тем утром: от камней, от медуз (на нас надвигался их сезон миграции), от Анчизе. Когда он тяжело двигался, заходя в сад включить разбрызгиватели или прополоть сорняки (даже в дождь), когда говорил с тобой, даже когда угрожал, что уволится, казалось, его злой косой взгляд вытаскивал из тебя все секреты, хотя ты думал, что надежно погреб их на самом дне своей души.
— Как ты? — я скопировал его вопрос прошлым утром.
— Ты должен знать.
За завтраком я поздно спохватился и не мог в это поверить: машинально я начал вскрывать вершину скорлупы его яйца всмятку, прежде чем в это вмешалась Мафалда или он сам разбил бы его квадратной ложкой.
Я никогда не делал это для кого-либо в своей жизни, и все-таки вот он был я, занятый именно этим! Я убедился, что ни один кусочек скорлупы не упал внутрь. Он был счастлив со своим яйцом. Когда Мафалда подала Оливеру его ежедневного polpo46, я радовался за него. Семейное счастье. Просто потому что он позволил мне быть сверху прошлой ночью.
Я поймал на себе внимательный взгляд отца, закончив вскрывать его второе яйцо всмятку.
— Американцы никогда не научатся делать это правильно, — объяснил я.
— Уверен, у них есть свои способы…
Ступня коснулась моей под столом, словно говоря, что я должен остановиться и предположить, что отец кое-что понял.
— Он не идиот, — сказал он мне позже, когда собирался поехать в Б.
— Хочешь, поеду с тобой?
— Нет, лучше не привлекать к себе внимания. Тебе следует поработать с Гайдном. Бывай.
— Бывай.
Звонок Марсии задержал его. Он почти подмигнул мне, передав трубку.
