— Эй, эта штука заклинила?
— Свали, — прорычал я.
Но она не ушла.
Не ушла.
Она никогда не следовала инструкциям.
— Что за…? — Ее голос раздался у меня за спиной, но я был слишком глубоко в трансе, чтобы понять, как ей удалось попасть внутрь, несмотря на сломанную дверную ручку. — Господи. Зак.
Вода отключилась.
Я все еще держал глаза закрытыми, а челюсть была каменно-жесткой, чтобы желчь, застрявшая в горле, не выплеснулась на мрамор.
Она обжигала гортань своей кислинкой.
— Ни хрена себе, чувак. У тебя кожа розовая.
Фэрроу.
Она была здесь. Внутри. Прямо рядом со мной.
Мои глаза распахнулись.
Она появилась в фокусе, как отреставрированная картина, знакомая и в то же время новая. Голубые глаза вспыхнули. Полный рот приоткрылся.
Почему ее испачканная униформа горничной выглядела более восхитительно, чем костюм от Burberry?
Серьезно. Когда это Фэрроу Баллантайн стала казаться мне такой умопомрачительно красивой?
Даже сейчас, когда ее волосы завязаны в беспорядочный пучок, а кривая волнистая челка прилипла ко лбу от пота.
— Как ты здесь оказалась? — прорычал я, отгоняя бесполезные мысли. — Дверная ручка сломалась.
— Внешний замок все еще цел. — Она подняла между нами заколку для волос и бросила ее в раковину. Я понял, когда она поняла, в каком состоянии я нахожусь. Она закрыла рот рукой, зрачки бешено забегали по своим глазницам. — Какого черта, Зак? Посмотри на себя.
Фэрроу осмотрела наше окружение, взяла декоративную вазу и с ее помощью отвела меня от раковины, пася меня, как пастух.
Она знает, что ко мне нельзя прикасаться.
Она догадалась об этом.
От мысли, что она знает мой самый темный, самый развратный секрет и уважает его, мой желудок скрутило в тугой узел.
Это было так типично для жизни — поставить меня в такую жестокую ситуацию, чтобы преподать мне еще более жестокий урок.
Спасение приходило из самых неожиданных мест. Иногда оно приходило из религии. Иногда — из прощения. А иногда — от девушки, которую ты, наконец, понял, что на самом деле не ненавидишь.
Фэрроу прижала меня спиной к противоположной стене ванной комнаты.
— У тебя сырая кожа. Сейчас пойдут волдыри. У тебя ожоги третьей степени. Если мы тебя не обработаем, все загноится.
Она вернулась к крану и включила его, установив температуру воды на прохладную, но не холодную.
Пока она ждала, пока температура изменится, она начала швырять открытые шкафы, ища что-то.
— Верхний шкаф слева от тебя. — Я сполз спиной по стене, сел на пол и сжал запястье.
