Вообще-то, в тебе тоже. За то, что ты мой мысленный клон. Я уже занимаюсь сексом с собой. Это называется мастурбация.
Нас охватило молчание.
Больше обсуждать было нечего, и я встал, убирая складки на брюках. Эйлин повторила мои действия, поднявшись во весь рост.
Я представил, что когда-нибудь буду возмущаться тем, как она поджимает губы — в форме задницы, — потому что выражение ее лица было вечно кислым.
Я сохранил проект договора в своем приложении, предвкушая, как выведу ее из помещения.
— Я попрошу своих людей связаться с твоими для дальнейших переговоров и инструкций.
— У меня нет людей. — Она выделила это слово кавычками. — Но твои могут связаться со мной по сотовому. Как насчет того, чтобы поболтать об этом?
А затем, не обращая ни малейшего внимания на то, насколько тошнотворным было ее прикосновение, она вложила свою руку в мою и крепко, влажно, горячо сжала ее.
В моем желудке тут же забурлила кислота.
На мгновение я застыл, ошеломленный и потрясенный, приковав взгляд к месту, где соединились наши плоти.
Моя рука ослабла, а ладонь обмякла в ее руке.
Я ненавидел то, как жалко я выглядел.
Каким жалким я себя чувствовал.
Мой рот сжался в подобие крика, но ничего не вышло.
Отпусти меня.
Перестань прикасаться ко мне.
Просто, блядь, уйди.
Желчь поднялась по горлу.
Я сглотнул ее, и все вокруг застыло, кроме руки, которую она забрала.
Контракт. Брак. Обещание. Я хотел забыть их все. Смыть всю мою встречу с этой бесцеремонной женщиной.
Но папа.
Папа, папа, папа.
Все мои усилия были направлены на то, чтобы дождаться, когда Эйлин уберет руку первой, а не отдернет ее.
Когда она, наконец, это сделала, я чуть не упал от тошноты. Все это длилось меньше двух секунд, но мне показалось, что прошел целый день.
Эйлин прижала большим пальцем крошки пирога, которые рассыпала по платью, и беззаботно высыпала их в недопитую чайную чашку.
Затем она потянулась к бумажнику и достала из его недр визитную карточку, снова вложив ее в мою руку.
Еще больше прикосновений.
Отлично.
— Позвони мне.
— Аргх. — Мое горло забилось от крика. Я не мог произнести ни слова. — Уходи.
Не совсем вежливо, но это самое большее, на что я был способен.
— Конечно. Я сама найду выход. — Глаза Эйлин метались между мной и дверью в зимний сад, прислушиваясь к моим страданиям не хуже, чем при обследовании простаты. — Я пришлю тебе несколько шанхайских квартир по электронной почте. Пожалуйста, не забудь указать меня в качестве основного контакта.
