Олли:
Нет, я сказал, что мои навыки зачатия непорочны.
Нэнси Нур:
О, боже. Я сдаюсь.
Даллас Коста:
Почему мы снова говорим о фальшивой тете Мэй Олли?
Зак Сан:
Потому что в посылке была подарочная записка.
Зак Сан отправил вложение.
Фрэнки Таунсенд:
Кто-нибудь, дайте мне краткое содержание. Я за рулем.
Нэнси Нур:
Мэм, вы вообще живете в этом районе?
Фэрроу Сан:
Там написано: ""Привет, приятель. Мне жаль, что ты не смог увидеть дядю Макса в больнице перед тем, как он перешел по радужному мосту.
Я знаю, что ты любил есть его гуак в воскресенье на Суперкубке, поэтому я послал тебе этот пестик и отправил по электронной почте его секретный рецепт. Не унывай, малыш. Нам всем больно видеть, как ты плачешь. С любовью, твоя тетя Мэй"".
Олли:
Черт возьми, ребята.
Это должно было отпугнуть соседских воришек.
Или, по крайней мере, заставить их вернуть украденное.
Как можно сорвать мое прикрытие в публичном разговоре.
Хватит. Восстанови наш групповой чат, @ЗакСан.
Нэнси Нур:
Да.
Пожалуйста.
Фрэнки Таунсенд:
Почему я здесь в команде Вора?
Даллас Коста:
Потому что Оливер забрал свою кредитную карту после того, как ты использовала ее для покупки вещей сомнительной легальности, и его посетили четыре разных федеральных агентства?
Зак Сан:
Я болею за вора.
Фэрроус Сан
Я знала, что у тебя есть вкус.
ЗАК
— Над твоей женой издеваются. — Оливер поднял свой бокал с вином в сторону Фэрроу. — Ты собираешься что-то с этим делать?
Фэрроу стояла на краю трассы и зевала, пока отец-вертолетчик кричал ей в лицо о ее так называемой неспособности понять правила фехтования.
Он осыпал ее проклятиями каждую секунду, в то время как никто не сделал и шага, чтобы помочь моей жене.
Парень рванулся вперед, почти вплотную к Фэр.
— Ты хоть что-нибудь знаешь о фехтовании?
Еще один шаг.
Он ткнул ее в плечо сильным пальцем. Как и подобает Фэр, она не сдвинулась с места.
Белая ярость выплеснулась из меня, вылилась из груди на пальцы ног.
Их покалывало от желания броситься вниз по ступенькам и оставить след в виде кулака на его самодовольном лице.
Нам не следовало приходить сюда.
Единственная причина, по которой я поднялся с постели (и из своего любимого места — тела моей жены) и поплелся в этот промерзший спортзал в семь утра, заключалась в том, что Осьми настаивала на том, что ее гражданский долг — быть добровольцем в качестве судьи по фехтованию на юношеских турнирах.
