Ты можешь надеть свои любимые кроссовки и фехтовальное снаряжение, и никто не вздрогнет.
Ложь.
Мама бы вздрогнула.
Но мне все равно. Это небольшая цена. К тому же, мы все равно проведем традиционную чайную церемонию.
Фэрроу прикусывает нижнюю губу.
— А как же Ари? Я была не замужем, когда она начала планировать свою свадьбу.
Я пожимаю плечами.
— Кто дремлет, тот проигрывает.
Кроме того, она, вероятно, появится первой — и с грузовиком шампанского.
— Ты действительно так сильно хочешь жениться, да? — Фэрроу сморщила нос.
— По-моему, немного отчаянно.
— Детка. — Я вцепляюсь пальцем в воротник ее толстовки и притягиваю ее к себе для поцелуя. — Я уже не в отчаянии, когда дело касается тебя.
ФЭРРОУ
ТРИ НЕДЕЛИ СПУСТЯ
— И берете ли вы, Фэрроу Талия Баллантайн, этого человека в законные мужья?
Пародист Элвиса поворачивается ко мне, держа в руках книгу, которая, я на девяносто процентов уверена, является инопланетным романом, за чтением которого я однажды застала Даллас.
Загадочные пятна устилают красный ковер часовни.
Из пыльных ваз Dollar Tree сыплются пластмассовые цветы. Розовый потолок с фламинго возвышается над нашими головами, наблюдая за всей церемонией.
Элегантно? Нет.
Идеально? Безусловно.
Я ухмыляюсь Заку.
— Беру.
Он не видит меня в моей фехтовальной маске. На самом деле мы оба одеты в фехтовальное снаряжение с ног до головы.
Правда, мы собирались, по крайней мере, выбрать подходящее платье и костюм, но в итоге провели последние три недели в постели, отвлекаясь на что-то гораздо, гораздо большее.
Никому из нас нет до этого дела.
Я хотела, чтобы все мои дорогие друзья смотрели, как мы выставляем себя полными дураками, и Зак исполнил это желание.
Элвис поворачивается к Заку и смотрит на него сквозь огромные солнцезащитные очки.
— А берете ли вы, Закари Ибо Сан, эту женщину в законные жены?
— Беру.
— Вы можете поцеловать невесту.
Мы оба снимаем маски, потные и ухмыляющиеся.
Он снимает перчатку, бросает ее за спину и, зарывшись пальцами в мои волосы, целует меня под звуки улюлюканья и криков нашей семьи.
Констанс бросает в нас цветы.
Селеста кружится в своем шикарном бальном платье за семнадцать тысяч долларов.
Даллас и Фрэнки бросают в меня конфеты.
Ари и ее жених ухмыляются друг другу.
Когда мы, наконец, прерываем поцелуй — в основном для того, чтобы не смущать нашу семью, — у меня все еще перехватывает дыхание.
Мое сердце бьется слишком быстро, слишком громко. Я чувствую себя как желе, слишком тепло, чтобы стоять.
