Вспоминая каждый момент, я понимала, что никогда не делала ничего для себя. Ни одного намеренного поступка.
Может быть, переезд в Сеул и можно считать актом любви к себе, но я приняла это решение после долгих лет уговоров Веры, Регины и Табби.
Так я оказалась в своей новой квартире.
Крошечная студия в Гейтерсбурге. Безопасная и живописная, с цветочными горшками, переполненными пионами, георгинами и маргаритками. Они выходили на крышу итальянской пекарни, расположенной внизу.
Здание из красного кирпича приносило мне частичку спокойствия в хаос моей жизни.
Оно было уютным. Ностальгичным. И мой первый настоящий подарок самой себе.
Я скучала по Заку.
Каждый чертов день.
Иногда я даже заходила на YouTube, чтобы посмотреть его старые интервью, цепляясь за хрипловатость его голоса. По тому, как напрягалась его квадратная челюсть, когда он получал сложный вопрос. И его однобокую презрительную ухмылку, которую он демонстрировал, когда люди ожидали настоящей улыбки.
И все же я чувствовала себя счастливой в своем новом доме.
Точно так же, как я влюбилась в мужчину, я влюбилась в жизнь, которую, как я поняла, могла построить для себя.
Единственное, чего теперь не хватает, — это его, — напомнил мне дьявол на плече.
— Ну, подруга. — Даллас похлопала по картонной коробке на кофейном столике. Ее лицо озарила довольная ухмылка. — Это последняя.
Оливер опустился на диван, нахмурившись.
— Ты ведешь себя так, как будто сама что-то несла.
— Да. — Она погладила свой живот. — Моего ребенка.
Я перевезла большую часть своих вещей в студию неделю назад, в перерывах между тренировками с Анной, а Даллас и мальчики помогли мне с остальным сегодня.
Я отказалась от ее вещей, хотя они казались мне дорогими и красивыми. Я просто хотела сделать это место своим. Антикварный обеденный стол на двоих. Подержанные занавески, сшитые в Париже. Мой первый новый матрас. Никогда.
Естественно, квартира выглядела так, будто ее обблевали IKEA и Goodwill.
Мне это чертовски нравилось.
Электрическое возбуждение пробежало по моему позвоночнику.
Теперь я понимала, почему люди хотят иметь абсолютно свои вещи.
Это было захватывающе.
Из-за входной двери послышались шаги по узкой лестнице.
— Ты забыла еще кое-что.
Ромео.
Пока Даллас вставала, чтобы впустить мужа, я взяла телефон и, нахмурившись, ответила на звонок Ари.
— Все в порядке? Разве там не очень поздно?
— Скажи мне, что ты направляешься домой.
— Я уже здесь. — Я закусила губу, борясь с новой волной паники.
