Я смело спустился по лестнице на кухню и обнаружил Руби, быстро вбежавшую туда.
— Доброе утро.
— Доброе утро, Уэстон. У тебя все хорошо?
Иногда я все еще был ошеломлен подобными вопросами.
Неужели я выглядел таким побитым?
Камилла тоже спрашивала об этом, но только когда к нам приходили гости. В голосе и выражении лица Руби было столько искренности, что по ее лицу можно было понять, что она действительно задала этот вопрос."
"Это была одна из тех вещей, которые я сразу заметил в Руби и Луне. По выражению лиц обеих можно было сразу понять, о чем они думают и что имеют в виду.
— Да, все в порядке. — Улыбнулся я и сел на один из барных стульев.
Руби собирала в корзинку смузи и бутерброды.
— Мы с Камиллой уезжаем в Нью-Йорк до завтра. Я должна подписать несколько книг.
— А где мой папа?
— Рик до завтра на побережье. — Напомнила она мне.
Потом я вспомнил, что об этом он говорил почти ежедневно. Папа и Камилла купили пляжный домик на берегу Нью-Джерси в Истхилле, который они ремонтировали и планировали сдавать в аренду, когда не будут там отдыхать.
Для меня это означало лишь то, что я чаще бывал здесь один.
Папа и Камилла почти все время отсутствовали по нескольку дней, но для меня это было не более чем проблемой.
Я мог устраивать вечеринки и делать это в течение нескольких дней, Картер обычно переезжал на это время, или я мог приглашать девушек к себе.
Мой отец проводил много семинаров, которые показывал в колледжах, и он хотел, чтобы я всегда ездил с ним, чтобы я мог привыкнуть к тому, как это будет, когда я пойду по его стопам.
Я бы взял на себя управление компанией Sinclair Constructions. Ничто и никогда не заставит меня работать на отца. Летние смены во время сезонного перерыва уже были адом. Я делал их только до тех пор, пока Генри не начал помогать.
Позже выяснилось, что он платил Генри за это, и с прошлого лета он не переставал восторгаться тем, как здорово его племянник помогал ему летом на мероприятиях и семейных встречах.
Но больше всего меня задело не это, а то, как отец смотрел мне в глаза, когда я сидел напротив него и говорил об этом.
Как будто он хотел досадить мне этими фразами, косвенно сказать, какое я разочарование для этой семьи, потому что не захотел перенять бизнес прадеда.
Со мной оно перешло бы в четвертое поколение, но я не этого хотел. Я хотел сделать хоккей своей профессией.
В конце концов, играть в Национальной хоккейной лиге за одну из команд.
Мой отец смеялся, когда я добился того, чего хотел.
